Смерть в летнюю ночь - Кристина Додд

– Герцог Стефано говорил, – сказала я, – что если я буду так много есть, то скоро растолстею.

Не совсем дословно, конечно, но что‐то похожее он и правда сказал.

Рассмеявшись, мама откинула голову.

– Рози, ты же все время двигаешься, на месте не усидишь и секунды. В покое разве только спишь. Когда я впервые почувствовала, как ты пинаешься в моем животе, то сразу поняла, что и в жизни ты все время будешь занята и станешь верной помощницей для своей мамы. – Она ласково погладила живот, словно пытаясь утихомирить находившегося там ребенка.

– Особенно потому, что я умею хорошо считать? – поддразнила я ее.

– Именно так, – сказала она и бросила взгляд в сторону детской спальни, откуда уже доносился грохот: детки проснулись. – Давай расскажу поскорее про папины похождения. После того как отец Маркетти и твой папа обменялись ударами, вышел заспанный Лисандр, и Ромео потребовал объяснений, как он сумел проникнуть в дом Монтекки. Снова поднялся крик, потасовка возобновилась, и Маркетти-старший заявил, что в нашего папу вселились бесы. Тогда Лисандр признался, что он действительно не раз проникал к нам в сад.

Я наклонилась вперед, напряженно слушая – как жаль, что там не было меня!

– Но все быстро успокоилось, – продолжила мама. – Лисандр рассказал, что смастерил что‐то вроде стремянки из заморской древесины. – Мама наморщила лоб. – Папа сказал, что внутри она пустая. Хотя можно ли ему верить? Вернулся он очень пьяным.

Последние слова она произнесла таким язвительным тоном, что я усмехнулась.

– Твой возлюбленный Лисандр еще очень молод, но в семье уже пользуется уважением. К концу папиного визита мужчины успели распить несколько бутылок вина, которое, конечно, сильно уступает нашему, но помогло уладить былые разногласия между нашими семьями и потушить старую вражду.

– Ай да папа!

– Если я правильно поняла то, что отец мне с утра бормотал, он считает, что Лисандр далеко пойдет.

– Правда? – радостно откликнулась я и откинулась на спинку кресла.

– И еще сказал, что, если его дочь выйдет за Лисандра, между нашими домами восстановится мир.

– Папа считает, что в ближайшее время от них поступит брачное предложение?

Не слишком ли я горячо задала этот вопрос?

– Возможно, но ты же знаешь, Рози, приданое за тобой мы можем предложить небольшое, денег у нас кот наплакал. А для купца Маркетти такое обстоятельство может стать препятствием браку.

– Значит, у меня все‐таки будет какое‐то приданое?

Эта новость меня обнадежила.

– Конечно. Заявив герцогу Стефано, что за тобой у нас ничего нет, папа просто пытался отговорить его от брака. – Мама вздохнула. – До сих пор не понимаю, почему это не сработало.

Я спрятала улыбку, склонившись к стакану с апельсиновым соком. Мама погладила меня по руке.

– Ты понимаешь, о чем я. Таких жадных, каким был он… еще поискать надо. Сейчас я молюсь за его бедную душу, но поначалу желала ему смерти. Придется покаяться в этом брату Лоренцо… Он всегда проявляет великодушную снисходительность к моим грехам, но в этот раз, боюсь, мне придется провести уйму времени в молитвах. – Она посмотрела на меня и улыбнулась. – Впрочем, дело того стоит.

– Мы с тобой вместе встанем на колени и помолимся, – сказала я.

Перед моим мысленным взором предстала ужасная картина мертвого тела герцога Стефано. Хотя я и понимала, что убийца до сих пор не найден и гуляет на свободе, я не могла не испытывать облегчения, зная, что не стала еще одной мертвой супругой проклятого герцога.

– Значит, папа выпил вина с Маркетти и через час ушел? Или через два?

– Ну да, как‐то так, – пожала плечами мама. – Кажется, они еще обсудили, кто мог убить герцога Стефано и не тот ли человек отравил и Порцию, но ничего определенного не решили. Нож во мраке ночи и яд в конфетах. Может один убийца пользоваться столь разными методами? Или убийц двое?

– Хотелось бы, чтобы этот вопрос не волновал меня так сильно.

– Хотелось бы, чтобы эта проблема нас больше никогда не беспокоила.

Мы с мамой намазали по кусочку хлеба мягким козьим сыром, но у обеих вдруг пропал аппетит. Я положила хлеб обратно на тарелку.

– А что делал папа после встречи с Маркетти?

– После этого мой дорогой Ромео отправился с визитом к князю Эскалу, – ответила мама, вскинув на меня глаза.

Утренний топот и возня в детской спальне усилились.

– И что же? Как прошла встреча во дворце?

Шум борьбы, сопровождаемый веселыми криками и громким ритмичным стуком, по которому нетрудно было догадаться, что кто‐то скачет на кровати, не утихал.

– Как сказать, – ответила мама. – Поначалу он по привычке принялся стучать в дверь и орать, чтобы ему открыли. Стражники князя немедленно задержали его и отвели в темницу.

– Ох, так я и знала, что это добром не кончится!

– Хорошо, что у него только один нос, который можно было сломать, – добавила мама.

Я закрыла лицо руками.

– К счастью, один из друзей-телохранителей князя не спал, услышал крики и разбудил хозяина. Тот спустился во двор и увидел, что окровавленный пьяница в рваной одежде на самом деле Ромео Монтекки.

Не поднимая головы, я слегка кивнула.

– Князь Эскал отвел папу в столовую, подал ему кусок пирога…

– Налил вина… – подсказала я и, естественно, угадала.

– И папа поставил князя перед выбором: или его лицо посинеет так же, как папино, либо он лишится способности иметь детей.

Я не смогла удержаться от смеха.

– Вариантов немного.

– В темнице князя мой бедный Ромео, разгоряченный дракой у Маркетти, замерз и сильно побледнел.

– Не сомневаюсь.

На лестнице раздался топот ног, сопровождаемый громким плачем. Мы с мамой с тревогой посмотрели в сторону коридора.

– И какой же вариант выбрал князь Эскал? – торопливо спросила я.

– Он извинился, что помешал тебе предаваться девичьим грезам, и заверил моего Ромео, что твое целомудрие – несравненная жемчужина, что ты возляжешь на брачное ложе девственницей, а он навсегда останется верным другом дома Монтекки.

– Значит, ему удалось успокоить папу. Ну и хорошо.

Впрочем, чему удивляться? Князь Эскал в самом деле человек весьма разумный. За исключением разве тех случаев, когда он… ведет себя странно.

– И он сказал… – Мама сделала глубокий вдох, словно не знала, стоит ли это повторять.

– Что, что он еще сказал, мама? – настойчиво спросила я, с нетерпением ожидая ответа.

Но тут во двор вбежали брат с сестрами. Девочки о чем‐то возбужденно щебетали, а Чезарио всхлипывал, а потом еще споткнулся, упал и ободрал колено и ладони.

Мама протянула к нему руки.

– Иди ко мне, малыш. Расскажи мамочке, что с тобой приключилось.

Чезарио подбежал, забрался к ней на колени, спрятал лицо