Смерть в летнюю ночь - Кристина Додд

– Я всегда думала, что мне придется чинить мальчишеские рубашки, но София рвет свои платья быстрее, чем я успеваю зашивать их.

Я улыбнулась. София обожала красивые платья почти так же, как и активные игры, – две вещи несовместные.

– Что она натворила на этот раз?

– Узнала, что с ореховым деревом все в порядке, полезла на радостях, но, когда перелезала с ветки на ветку, соскользнула, зацепилась поясом платья за сук и повисла, как спелый плод… Так и висела, пока садовник не принес лестницу и не снял ее оттуда. – Нянька вздохнула. – А что синьор Ромео, пришел в чувство?

– Да, и я тоже. – Я опустилась на пол у няниных ног. – Нянюшка, когда же я, наконец, обрету мудрость?

Нянька рассмеялась и, приподняв мне подбородок, заглянула в глаза.

– Ты только сейчас поняла, что у тебя ее нет?

– За прошедший день я набралась опыта. Так что прекрати смеяться надо мной, отвечай на вопрос!

– Мудрость приходит с опытом, а опыт приобретается в результате совершения ошибок. Наберешься опыта в одной области, придется пройти испытания в других.

– Я и боялась, что вместо ответа ты начнешь плести заумную чушь!

Нянька сердито поднялась, но я поймала ее за юбку и усадила обратно.

– По дороге сюда я размышляла о событиях сегодняшнего дня, и мне показалось любопытным, что ты так и не рассказала мне, что именно узнала о кровожадных наклонностях герцога Стефано.

Нянька рывком выдернула юбку из моих пальцев.

– Ты сама приказала мне не совать в это дело нос.

– Да, потому что люблю тебя. Но при этом не настолько глупа, чтобы думать, что ты меня послушаешься. – Я сжала ей руку. – Ведь ты старушка любознательная и обожаешь сплетни.

Нянька прищурилась.

– Я тоже тебя люблю, так что… да, я и вправду тебя не послушалась. Я поговорила со слугами герцога Стефано и с его братом, и все они заверили меня, что своих жен отравил он, одну за другой.

– Тоже мне новость!

– Но никто, даже сам брат Лоренцо, не знает, где он купил яды.

– И что, за все эти годы…

– Никогда. Ни разу не покупал.

– Значит, яды для него покупал кто‐то другой. Или… может, он просто украл отраву у садовника или взял в кладовке?

– Возможно.

– И все же человек столь надменный, гордящийся своими способностями к искусству убивать, не стал бы опускаться до простого воровства.

– Согласна.

Мы сидели молча, я на полу, она в кресле, глядя друг другу в глаза.

Наконец, нянька поднялась и протянула мне руку.

– Я чуть с ума не сошла, перебирая в уме разные варианты, но ни один из них не подходил – ни к ситуации, ни к характеру герцога. Если тебя осенит, будь добра, просвети и меня тоже. Мне кажется, нам не хватает основной детали головоломки, и если ее найти и поставить в нужное место, мы сразу увидим картину целиком. Что мы имеем на сегодняшний день? Один удар кинжалом, одно отравление и ни одного ответа, а убийца так и разгуливает на свободе. А еще, нравится нам это или нет, всеобщее внимание сейчас приковано к тебе.

Глава 31

Я проснулась с единственной мыслью: как прошли ночные визиты папы к моему возлюбленному Лисандру и к этому загадочному князю Эскалу?

Был ли папа с ними тактичен? Он мог быть таковым, когда сам этого хотел. А если он был с ними груб? Папины вчерашние высказывания внушали мне опасения, они могли привести ко всему, включая сломанные двери и выбитые стекла.

Может быть, папа действовал драматично? Безусловно, да, ведь жизнь отца во всем подчинялась законам мелодрамы.

Нянька помогла мне облачиться в домашнее платье, и я поспешила в апартаменты родителей. Там я встретила маму, которая вышла из спальни на цыпочках и потихоньку закрыла за собой дверь.

Я прижала руки к груди.

– Как папа?.. Здоров?

– Вполне. Вернулся домой два часа назад. Пьяный в стельку, весь в синяках… Песни орал во все горло.

Я не знала, чему поражаться в первую очередь.

– Песни?

Мама взяла меня за руку, и мы спустились по лестнице к столу во внутреннем дворике, где слуги уже накрывали завтрак.

– Насколько я поняла, сначала Ромео с дикими криками барабанил в дверь семьи Маркетти, пока ему не открыли, – сообщила мне мама, изящно усаживаясь в кресло. – Он ворвался в дом, начал раздавать удары слугам и требовать Лисандра. Думаю, именно тогда ему и сломали нос, – добавила она.

Я тоже села и в ужасе закрыла глаза.

– О Господи… но, мама! У него же такой красивый нос!

– Ничего страшного. Женщины все равно от одного его взгляда будут падать в обморок.

Мама кивнула слуге, который принес корзинку со свежим хлебом, тарелку с сырами и фруктовые джемы.

– Неужели все дело в легенде о Ромео и Джульетте? – спросила я.

– Нет, дело не только в ней. Когда твой папа смотрит на женщину, он не просто смотрит, он видит ее, любуется ею и ее красотой.

Под глянцево-зелеными листьями дуба мама выглядела невероятно красивой и казалась столь же счастливой, как Мадонна с младенцем.

– Причем он ведет себя так со всеми – и молодыми, и старыми! – пораженно воскликнула я.

– Именно! Приходится только удивляться, что в него не влюблены вообще все женщины.

Мама отломила кусочек домашнего хлеба с орехами и сухофруктами и намазала его мягким сыром каприно и абрикосовым конфитюром. Потом посмотрела на коричневую краюшку в своей руке и тихонько рассмеялась.

– А князю Эскалу этот хлеб очень понравился! Приятно, что у этого угрюмого человека хоть что‐то вызывает теплые чувства.

– Вот именно, хоть что‐то.

Возможно, мой тон выразил нечто большее, чем мне бы хотелось, потому что мама вдруг остановила на мне внимательный взгляд и улыбка на ее губах застыла.

Я пожала плечами.

– Поговорим лучше про папу, – попросила я.

Отвлечь маму легко – ей лишь бы поговорить о своем Ромео.

– А что папа… Мне вечно приходится объяснять каждой новой влюбленной в него, что ему нравятся все женщины в мире.

Я взяла маму за руку.

– Но есть лишь одна, которая занимает в его сердце особое место.

– Да, – без ложной скромности и без малейшей тени сомнения согласилась она.

Я выбрала пшеничную булочку с румяной корочкой, намазала ее сливочным маслом и полила медом, собранным с цветов нашего лимонного сада. Откусила кусочек, закрыла глаза, чтобы сильней насладиться вкусом и ароматом, а когда открыла их,