Смерть в летнюю ночь - Кристина Додд

Князь наконец‐то закончил закреплять ножны, но оставался стоять на коленях, а кончики его пальцев все еще слегка касались моей ноги в районе колена. Как он умудрился забраться так высоко? И почему раньше я не замечала, какая чувствительная у меня там кожа?

Князь поднял голову – его глаза, большие и темные, с тяжелыми веками, светились внутренним светом, будто освещавшим все, что находилось перед ним, оставляя его самого в тени.

– Синьорина Розалина, позволите ли показать, как правильно пользоваться этим оружием?

– Конечно, позволю. Откуда мне знать, как пользоваться пристегнутым к ноге кинжалом?

Про кинжал в рукаве мне сегодня уже объясняли дважды. А вот что делать с кинжалом, пристегнутым к ноге, я пока не представляла.

Князь Эскал, выхватив кинжал из ножен, вскочил на ноги, и я инстинктивно отпрянула назад, в тень высокого кипариса. Привычный, родной аромат его зелени – хвойный, с оттенком горького апельсина, сигнализировал о том, что я дома и что мне нечего бояться. Но, похоже, сегодня ночью бояться мне следовало всех и вся.

Князь обхватил меня сзади и вложил рукоять кинжала мне в руку, своими пальцами заставив сжать ее.

– В бою сначала следует увернуться от удара шпаги и сблизиться с противником, то есть нырнуть под удар и вонзить нападающему кинжал в грудь, в живот или горло.

Направляя мою руку, управляя моим телом, он стал наносить воображаемые удары сначала в одну сторону, потом в другую, потом прямо.

– Даже несмертельный удар может быть очень болезненным и почти наверняка вызовет у противника замешательство, и у вас будет время решить: остаться и закончить бой или убежать.

Наша с князем поза очень напоминала объятие – уж слишком сильно он прижался ко мне, и без разрешения! Я резко отвела локоть назад, попав во что‐то мягкое, хватка князя ослабла, и я стряхнула его с себя, как собака стряхивает блоху, и повернулась к нему лицом.

– Я убегу, – сказала я спокойно, словно не держала в руке кинжал, направленный лезвием прямо князю в живот.

– Не забудьте при этом кричать что есть мочи, – напомнил он мне, будто не понимал, что я сейчас легко могу убить его.

Досадно признавать, но князь и правда смелый человек.

– Хорошо, я буду кричать, – послушно кивнула я.

– Вот и умница.

Князь посмотрел мне в глаза своим сияющим взглядом, за его спиной мерцали звезды, и лунный свет падал сзади, оставляя лицо в тени. Но голос этого человека на минуту околдовал меня, погрузил в гипнотическое состояние, и я замерла на месте.

– Против взрослого мужчины у женщины или юноши, каким и я был когда‐то, нет ни единого шанса.

– Конечно. Я поняла. Запомню.

Запомню и свои ощущения, когда он меня обнимал, запомню и как его рука ласкала мою лодыжку.

Не сводя с князя взгляда, я подбросила кинжал вверх.

Он выбросил руку вперед, но я опередила его: поймав кинжал за рукоятку, я легко опустилась на колено и вставила его в ножны.

Да, я рисковала. Хорошо, ладонь себе не проткнула… Просто непрошеные знаки внимания, которые мне оказывал князь, меня здорово взбесили. Почему он решил, что если мы несколько минут поговорили наедине, так ему все позволено?.. Но я не знала, как мне показать ему, что я не нуждаюсь… В чем? Да ни в чем. Вы бы тоже так сделали, не сомневаюсь.

Князь Эскал, кстати, сразу все понял и в знак уважения приложил руку к груди и поклонился.

– Где вы этому научились? – спросил он.

– Мой батюшка пожелал, чтобы его дочери умели обращаться с холодным оружием, – ответила я и в свою очередь сделала реверанс.

– Неужели это он научил вас так ловко подбрасывать и ловить нож? – спросил он недоверчиво.

– Этому мы научились сами, – опустив глаза, ответила я и, опережая его следующий вопрос, добавила: – Мы тренировались с деревянными ножами. Лучше всех метает ножи моя младшая сестра София. Она у нас самая ловкая. Хотите, Изабеллу тоже научим?

Князь в ужасе заморгал.

Ну вот, снова я все испортила глупыми вопросами. Княжне Изабелле так у нас понравилось, а князь Эскал теперь наверняка запретит ей приезжать в наш дом. Я уж открыла рот, чтобы клятвенно пообещать ему, что мы ни в коем случае не станем учить княжну Изабеллу таким неподобающим глупостям, как сверху послышался голос няньки.

– Рози, ты где?

Я вышла из тени кипариса, подняла голову и на фоне неба увидела ее силуэт.

– Я на террасе, – откликнулась я.

Она перегнулась через перила, всматриваясь в темноту.

– Ах ты бездельница, что ты там делаешь? Все мечтаешь о любви?

– Вовсе нет! – огрызнулась я.

Здесь и сейчас про любовь рассуждать не хотелось.

Нянька не сводила с меня глаз.

– Отправляйся-ка в постель, там можно предаваться глупым мечтам не хуже, чем на террасе, – насмешливо проговорила она.

Князь Эскал продолжал неподвижно стоять, прячась в глубокой тени.

Мне непременно нужно было успокоить его, заверить, что дети семьи Монтекки не станут учить княжну Изабеллу баловаться с кинжалом.

– Да иду я, добрая нянюшка, отстань уже от меня, – махнула я ей рукой.

Тут я переборщила.

– Что ты сказала? Отстань? Ты смеешь мне говорить «отстань»?

Каждое новое слово ее звучало все громче.

– Ну-ка быстро поднимайся сюда, моя добрая Розалина, или я сама спущусь за тобой с веником, и тогда ты точно пожалеешь об этом!

Она покинула балкон, шумно хлопнув дверью.

Я прижала ладонь ко лбу и издала вымученный смешок.

Князь Эскал вышел из тени.

– А раньше вы когда‐нибудь говорили своей няньке «отстань»? – бесстрастным тоном спросил он.

– Это не мои слова, – парировала я, усмехаясь. – «Отстань, добрая нянюшка», – так сказала моя мать, когда забавлялась с папой, а кормилица им помешала.

Князю потребовалась пара секунд, чтобы оценить юмор этих слов, а затем он издал звук, который сходил у него за усмешку.

– Что и говорить, синьор Ромео и синьора Джульетта с самого начала испытывали друг к другу пылкую любовь, – сказал он.

– Да, – согласилась я.

Разговор о моих родителях несколько разрядил напряженную ситуацию.

– Я должна подняться к себе, а то, не дай бог, и вправду явится нянька и отшлепает нас обоих, но прежде я хотела сказать…

Князь Эскал поймал мою руку, поклонился и нежно поцеловал в запястье.

– Да, я очень хочу, чтобы вы научили княжну Изабеллу обращаться с холодным оружием. Убийца моего отца до сих пор на свободе, дом Леонарди окружают враги, и ей тоже