Смерть в летнюю ночь - Кристина Додд

охрану стен, чтобы в дом Монтекки не забирались непрошеные гости. К своим обязанностям правителя Вероны я отношусь серьезно и считаю, что, если какой‐нибудь шалопай способен играючи преодолеть стену, это может сделать и преступник. Вы, синьорина Розалина, должны находиться в безопасности, так же как и члены вашей семьи, которых вы так любите. Впрочем, и члены моей семьи.

– Конечно, мой князь. Благодарю вас, – ответила я.

Разумеется, он прав; если Лисандр смог проникнуть в наш сад, найдутся и другие умельцы… У меня заныло сердце при мысли, что моему брату и сестрам может грозить опасность! Я и вправду слишком легкомысленно относилась к вопросам безопасности.

Однако… нужно найти способ сообщить обо всем Лисандру. Ведь наверняка скоро он предпримет новую попытку со мной встретиться.

Глава 26

Как я и ожидала, вечер прошел шумно и весело, а князь Эскал держался с достоинством, хоть и несколько настороженно. По большей части он молчал, а когда он начинал говорить, мы с удовольствием слушали его интересные, умные речи. Он уравновешивал наши порой излишне горячие и шумные споры – так щепотка соли уравновешивает вкусовой баланс в тарелке с минестрой [12].

Княжна Изабелла наслаждалась ужином: она нашла общий язык с детьми, и князь Эскал явно был этим доволен.

Спустя пару часов, когда трапеза подошла к концу и мы сидели, по очереди пробуя сладкое десертное вино, князь Эскал отломил еще один кусочек фруктово-орехового хлеба, намазал его маслом и положил в рот.

– Вижу, вам понравился этот хлеб, – заметила мама, и глаза ее заблестели.

Она обожала угождать гостям за столом.

– Замечательный хлеб, и по вкусу, и по качеству выпечки, – ответил он ей. – Я бы ел его каждый день, если б была такая возможность!

Еда сотворила настоящее чудо: с каким подъемом произнес князь эти слова!

– В таком случае, – сказала мама, – примите подарок от нашего повара.

Она сделала знак Томмазо, тот исчез на кухне и скоро вернулся с завернутым в льняную ткань свертком, который с поклоном преподнес князю.

Князь принял большой круглый хлеб и любезно поблагодарил нас, а потом встал, взял руку моей матери и низко над ней склонился.

– Синьора Джульетта, ваше гостеприимство уступает лишь вашей несравненной красоте. Мы с сестрой выражаем вам и вашей семье искреннюю благодарность, а теперь позвольте откланяться, нам пора уходить.

– А разве ей нельзя остаться у нас? – простонал Чезарио. – Я же люблю ее.

На лицах сидящих за столом на мгновение вспыхнули улыбки, но тут же исчезли – мы не хотели ранить чувства маленького мальчика.

Княжна Изабелла, поднявшаяся вместе с князем, обняла Чезарио и поцеловала его в макушку.

– Если синьор Ромео и синьора Джульетта позволят, я приглашу тебя и твоих сестер к нам во дворец. Хочешь? У нас тоже огромный сад, а во дворце так много укромных уголков, что в прятки играть одно удовольствие!

У Чезарио загорелись глаза, он посмотрел на родителей.

– Такое приглашение было бы для нас честью, – улыбнулась Джульетта.

Чезарио показал себя мальчиком смышленым: взял руку Изабеллы и склонился над ней с той же изысканной сдержанностью, что и князь над рукой нашей матушки.

Однако не смог проявить сдержанность до конца.

– Жду не дождусь, когда увижу тебя снова! – восторженно воскликнул он, звонко чмокнув запястье княжны.

В суматохе прощаний князь Эскал улучил секунду и наклонился к моему уху.

– Похоже, мои подозрения были верны, – прошептал он. – Ваш брат явно испытывает к моей сестрице нежные чувства.

– Полагаю, разница в возрасте станет препятствием возможному роману, – тихонько ответила я и, зная Чезарио, добавила: – Впрочем, он все равно будет стараться произвести на нее впечатление.

Князь ответил мне своей странной улыбкой, и они с Изабеллой направились к выходу. Княжна устроилась в портшезе, а Эскал зашагал рядом.

Я обратила внимание, как шевелятся занавески на окнах наших соседей. Скорее рассказать об этом няньке! Представляю, с каким удовольствием она будет пересказывать события этого дня остальным слугам!

Папа помог изрядно уставшей маме подняться по лестнице. Дети, подгоняемые нянькой, разбежались по своим комнатам.

Слуги погасили свечи, оставив только одну маленькую. Я стояла у входа, пока не убедилась, что осталась в одиночестве, затем вытащила булавки из чепца и тринцале, сетки, в которой я прячу косу, и распустила волосы. Если мне и есть чем гордиться (а это не так‐то просто, когда твоя мать – Джульетта), так это волосами. У меня шапка густых темно-каштановых кудрей, переливающихся лучащимися оттенками золота и теплыми отсветами меди, – в распущенном виде они доходят до бедер. Рассыпав волосы по плечам, я представила себя наядой, которая беспечно плещется в реке, звонким смехом заманивая в ловушку смертных мужчин.

Нет-нет, не так. Это я просто размечталась.

Прошло уже несколько часов с тех пор, как мы расстались с Лисандром, и, скорей всего, он ушел – вечерний воздух становился прохладным, он наверняка проголодался, да и про предостережения насчет острых шпаг тоже не забыл. Кроме того, если Лисандр подслушал наш разговор с князем Эскалом и его замечание, что в самшитовых зарослях явно кто‐то прячется, то скорейшее бегство было бы с его стороны вполне объяснимо и разумно. Но я все‐таки закуталась в плащ из тонкой шерсти, вышла на террасу и окинула взглядом наш сад.

Полная луна ярко освещала дорожки, деревья и живые изгороди. Черное небо было усыпано звездами, а ночные цветы источали тонкие, ненавязчивые ароматы. Высокие остроконечные кипарисы с обеих сторон террасы, темно-зеленые в лучах солнца, теперь отбрасывали на мраморный пол густые, тяжелые тени.

Я оперлась о мраморные перила и ощупала взглядом сад, стараясь уловить в нем хоть малейшее движение. Отчего бы девушке не помечтать – одной в ночном саду? Вот я и размечталась. Обхватила себя руками и представила Лисандра: наши с ним будущие объятия, поцелуй, страстный шепот, нежные вздохи, нарастающую волну страсти…

Мне стало жарко: кровь прилила к щекам, а ноги ослабли в предвкушении будущих восторгов. Я повернулась к дому и тут увидела против освещенной свечой двери громадную мужскую тень.

Я испуганно охнула и потянулась к кинжалу в рукаве.

Мужчина шагнул вперед, в поток лунных лучей.

Это был князь Эскал.

Глава 27

В изумлении я оперлась на перила.

– Господи, вы напугали меня до смерти!

Князь оглядел меня с ног до головы: распущенные волосы, мечтательный взгляд и порывистое дыхание.

– А почему же вы не закричали?

– Потому что… я безмозглая курица, вот кто я.

Ну да, кто же еще. Если б закричала, сюда немедленно сбежались бы родичи и