Смерть в летнюю ночь - Кристина Додд

– Что вы здесь делаете, князь? Вы что‐то забыли?

Он шагнул ближе.

– Мне нужно с вами поговорить.

– Как вы узнали, что я буду здесь?

– Я этого не знал. Но сейчас полная луна, и я подумал, что мог бы… залезть на дерево у вас под окном. Ведь в семействе Монтекки существует традиция лазать по деревьям, верно?

– Нет! – возмутилась я. – Вы меня оскорбляете, как вы могли подумать…

– Прошу прощения, – он быстро отвесил мне поклон. – Я ничего плохого о вас не думал, только хорошее, синьорина Розалина, просто хотел вас немного поддразнить. Я знаю, что бываю неловок в общении, но все время об этом забываю.

– Что есть, то есть.

– Вы меня прощаете?

– Да. Но на будущее запомните: над добродетелью женщины подшучивать нельзя. Над моей уж точно, особенно сейчас. Меня уже угрожали сослать в монастырь или посадить на кол.

– Кто вам угрожал?

– Моя нянька. И если станете болтать про меня лишнее, она перейдет от слов к делу. Да и с вас живьем шкуру сдерет.

Я огляделась. Как легко князь Эскал проник к нам в дом! Странно – у нас ведь полно слуг и бдительная охрана…

– Как вы здесь оказались?

– У меня есть свои способы.

Нет, мне это надоело! Надо серьезно поговорить с папой, а то у нас проходной двор какой‐то, а не дом.

– С княжной Изабеллой… все в порядке?

– Моя сестра дома и в полной безопасности.

– Так о чем тогда вы хотели со мной… поговорить?

С каждым новым вопросом мой голос невольно поднимался, становясь похожей на тявканье маленькой собачки. Фу, самой противно… Что случилось с моими утонченными манерами?

Ответ на этот вопрос я, разумеется, знала. Я ведь только что полностью погрузилась в мечты, представляя, как мы с Лисандром сливаемся в страстном объятии. Чувство любви было так удивительно, так ново, что я не умела скрыть его от посторонних глаз. Наверняка мое лицо сияло, глаза блестели, а грудь вздымалась. Вот так стоишь на террасе, пребывая в сказочных небесных чертогах, и вдруг в них вторгается бесстрастный сухарь князь Эскал, и ты – бабах! – летишь с небес на землю.

Князь Эскал, казалось, не замечал моих душевных терзаний.

– Меня не перестает беспокоить убийство герцога Стефано, а теперь и Порции, – произнес он.

Что же, поговорим об убийстве. Значит, я не просто – бах! – и слетела с небес, но еще и оказалась в полной темноте, среди тлена и могильных плит. Собрав волосы, я быстро заплела их в тугую косу. Не стоит беседовать с князем простоволосой.

– Не могу утверждать наверняка, – продолжал он, с интересом следя за процессом плетения косы, – но боюсь, что целью этих преступлений являетесь именно вы: кто‐то явно хочет опорочить ваше имя или запугать вас. Вокруг вас растет и ширится паутина зла.

От этих зловещих слов я даже вздрогнула, и последние обрывки сладостного ореола любви слетели с моей души.

– Я всегда ношу при себе кинжал, – продолжал он, доставая из-под своего парчового плаща оружие в потертых кожаных ножнах. – Я хочу, чтобы вы тоже были вооружены. Мало ли какой злодей застигнет вас врасплох, увидит, что вы испугались, и этим воспользуется.

Я с трудом поймала отвисшую челюсть. Сегодня я получила уже два подобных подарка!

Свою няньку я прекрасно понимала: она женщина отважная и уверена в том, что, если грозит гибель, ты должна быть готова на насилие ответить насилием.

Лисандра я тоже понимала. Человек молодой, пылкий, он страстно влюблен и хочет обезопасить свою избранницу.

Но почему князь Эскал, этот консерватор и традиционалист, вдруг решил, чтобы я защищала себя сама? Вместо того чтобы дать мне мудрый совет сидеть дома и носа не высовывать на улицу, как полагается благородной даме, или же подробно объяснить, как именно я должна звать на помощь, а то и вообще посоветовать найти мужа, который (в перерывах между битьем) укроет меня под крылом от любой опасности… Вместо этого князь Эскал дает мне оружие? Чего еще ждать от него? Сейчас наверняка расскажет, что фейерверк изобрели китайцы.

Я так долго молчала, что князь медленно, словно обращаясь к неразумному ребенку, снова задал вопрос:

– Вы понимаете, о чем я вам говорю, синьорина Рози?

– Я?.. Ну да, конечно, – пробормотала я.

Что мне было делать? Признаться: нянька уже снабдила меня оружием. И добавить, мол, спасибо, Лисандр тоже сделал мне подарок. Правильный ответ был только один.

– Благодарю вас, мой князь, – сказала я и привычно присела в реверансе. – Весьма польщена вашим вниманием.

Я протянула левую руку, на которой в данный момент не было закреплено вложенного в ножны кинжала.

Но князь вдруг опустился у моих ног на колени.

– Этот стилет совсем небольшой и очень острый, – оживившись, заявил он. – И в свое время сослужил мне хорошую службу.

Он схватил меня за обутую в туфельку ногу и пальцем провел вверх по гладкой коже.

Я так и подскочила. Если б на его месте был обычный мужчина, я бы так врезала ему ногой, что он улетел бы в кусты. Но за ногу меня схватил не кто‐нибудь, а настоящий, до кончиков ногтей князь. И он, конечно, вовсе не собирался…

– Пряжки ножен должны быть вот здесь, – он осторожно сжал мою лодыжку, – и здесь, чуть повыше. Тогда рукоять надежно скроют юбки, но в то же время до нее будет легко дотянуться, чтобы выхватить кинжал.

Сомневаться не приходилось, пальцы нашего князя скользили по моей лодыжке.

Китайский фейерверк, да и только. Других объяснений не вижу.

– Лично я ношу кинжал здесь, – он указал на сапог с широким голенищем.

– А я‐то ломала голову, зачем вам такие…

– Старомодные сапоги? Да, во всякой причуде скрывается смысл.

Его пальцы снова задвигались по моей ноге, закрепляя ремешки металлическими пряжками.

Я стояла не шевелясь. Хотя я знала князя Эскала как мужчину самого благоразумного, благопристойного и, если угодно, меньше всего волнующего меня как женщину, мое внутреннее сознание уже кричало об опасности, природы которой я не могла до конца понять.

А князь ничего не замечал и продолжал возиться с застежками.

– Перед смертью отца, да и после нее я пережил множество покушений, – сказал он.

– Я знаю!

Когда он, наконец, оставит в покое мою ногу? Я была так взвинчена, что, если б у меня над ухом зажужжала мошка, я бы подпрыгнула и закричала.

– Князь, я благодарна за то, что вы отдаете свой кинжал мне, но как же вы сами?

– У