Смерть в летнюю ночь - Кристина Додд

– Он уже идет сюда! – Томмазо махнул рукой в сторону дома.

О Матерь Божия! Вдруг мои сестры поссорились с Изабеллой? Что же делать? Мать накричала на меня, Лисандр прячется в кустах… Не нужно смотреть на небо, чтобы понять: грозовые облака уже нависли надо мной и вот-вот прольются на мою грешную голову немыслимыми бедами.

– Тогда действуем так, – сказала я Томмазо, – беги со всех ног к синьору Ромео и синьоре Джульетте и доложи о приезде князя. А я постараюсь его немного задержать.

Но Томмазо отвесил поклон и остался на месте, переминаясь с ноги на ногу, словно груз возложенной ответственности лишил его разума.

– Они сейчас возле качелей. Беги же! Чего стоишь? Быстрее!

Он рванул с места.

Я прислушалась. Детские крики стихли. Я очень надеялась, что мамина волшебная дипломатия сработала, и молилась о том, чтобы никто из детей не обидел княжну. Не оскорбил словом, не уронил на землю – не дай бог испачкает свой элегантный наряд… А я сделала глубокий вздох, сложила руки на животе и приготовилась к встрече с князем Эскалом.

Он подошел ко мне с весьма суровым видом, словно раскаивался в своем решении отдать сестру на наше попечение. Нужно занять его непринужденным разговором, чтобы родители успели получить известие о прибытии князя и приняли соответствующие меры.

Я изобразила на лице широкую улыбку и сделала глубокий реверанс.

– Мой князь, какое удовольствие приветствовать вас в нашем скромном жилище!

Князь Эскал остановился и оглядел меня без малейшего признака благорасположения, как‐то даже подозрительно.

– Я пришел, чтобы забрать и сопроводить свою сестру домой, – сообщил он.

– Мой князь, она сейчас играет с другими детьми, – отвечала я, протягивая руку в сторону качелей.

– Вы оставили ее одну со своими сестрами и братом? – спросил он, и видно было, что мои слова его встревожили.

Это, в свою очередь, задело и меня – между нами такое уже случалось не раз.

– Они ведь, знаете ли, дети, а не дикие звери.

– Нет, конечно, но Изабелла не привыкла, что ее окружают шумные и такие разные по возрасту создания. Я полагал, что вы все время будете рядом с ней и в случае чего сможете оградить ее нежную душу от ненужных случайностей.

– Уверяю вас, душа любого из моих родственников не менее чуткая, чем у вашей сестры.

Конечно, я покривила душой, мои младшенькие способны и нагрубить, и подраться, но князь уже успел здорово меня разозлить. Усилием воли я взяла себя в руки, вовремя вспомнив, что моя задача сейчас его успокоить… и потянуть время.

– Впрочем, сейчас в детской компании находятся синьор Ромео и синьора Джульетта.

– Но почему рядом с ними нет вас?

Да потому, хотелось мне сказать, что мы с отцом обсуждали свалившиеся на нашу голову беды, а матушка за этим занятием нас накрыла и задала такую трепку, что от стыда мы с ним чуть не сгорели. Но рассказать князю об этом я не могла.

– После нашей утренней встречи я была рада позволить родителям побыть посредниками между детьми.

– Посредниками? Разве им требовалось посредничество?

– Да! – снова огрызнулась я. – Ведь кое-кто считает, что мои дипломатические способности невысоки.

Я сделала паузу, быстро перевела дыхание и, прежде чем князь сумел перебить меня, продолжила:

– Но теперь, слава богу, все уладилось. Ваша светлость, пока мы одни, могу я узнать, что нового известно о смерти Порции?

– Вам, как женщине, не пристало углубляться в подробности дел городского правосудия.

– Это дело касается меня лично, и гораздо больше, чем мне самой хотелось бы, – напомнила я князю.

Он поднял голову и бросил сначала взгляд в конец дорожки, словно опасался, все ли благополучно с его сестрой, а потом снова посмотрел на меня.

Я ответила князю фальшивой улыбкой.

Он жестом указал на укромный уголок, который я совсем недавно покинула.

Я знала, что где‐то поблизости притаился Лисандр, и вовсе не хотела оказаться там наедине с князем, но что поделаешь! Задержать его я все‐таки сумела.

Князь Эскал подождал, пока я разложу на скамейке свои широкие юбки, и присел рядом. По нахмуренным бровям видно было, что он чем‐то расстроен.

– Я разговаривал с родителями мужа Порции. О ее смерти они узнали сегодня утром, когда их подняли с постели крики ее служанки. Служанка рассказала мне, что, вернувшись после вчерашнего праздника домой, Порция принялась злобно поносить меня и вас, проклиная смерть герцога Стефано, из-за которой она вынуждена вернуться в дом своих родителей. Потом открыла лежавшую на подушке коробку конфет и, прежде чем удалиться в спальню, съела несколько штук.

– Видела ли служанка эту коробку раньше?

– Нет. Она заявила, что понятия не имеет, как эта вещь там оказалась.

Я задавала князю вопросы, которые он и сам наверняка задавал недавно.

– Можно ли с уверенностью сказать, что сладости были отравлены? И что ее убили намеренно? Возможно, она отравилась раньше…

– Служанка утверждала, что Порция позволила ей съесть кусочек конфетки. Возможно, конечно, она его украла, но я думаю, что служанка не врет, потому что она пожаловалась, что кусочек был совсем крохотный.

– Да, на Порцию это похоже, – усмехнулась я.

– Возможно, именно это спасло бедной девочке жизнь. Она не спала всю ночь, ей было очень плохо, ее постоянно рвало – это подтвердили и другие служанки, – а сегодня утром встала бледная, осунувшаяся и мокрая от пота… Она страшно боится, что ее уволят и она не сможет найти себе новое место после того, как ей не удалось помешать убийству Порции.

– Бедная девушка! – сказала я; сердце мое сжалось при мысли о ее отчаянии. – Может быть, мы сможем взять ее к себе в дом и…

Князь Эскал посмотрел на меня тяжелым взглядом; выражение его лица выражало недоумение.

– Вы серьезно хотите нанять служанку, имеющую отношение к убийству Порции, когда на вас и без того лежит страшное подозрение? Вы в своем уме?

– Нет, но…

– Я велел отвезти девушку в мой загородный дом, где она и будет служить.

– Вот оно что… – Я этого не ожидала. – Очень мило с вашей стороны.

– Не стоит притворяться, что вас это удивило, – сдержанно проговорил он.

– Нет-нет, я…

Меня его поступок и вправду удивил, хотя, казалось бы, почему? Ну и что, что князь совсем не похож на нас. Мы, семья Монтекки, – шумная, жизнерадостная, задиристая, веселая ватага, которая обожает друг друга. Князь же Эскал… полная нам противоположность. Во всех отношениях, насколько мне это известно. Однако он прошел суровую школу, в