Смерть в летнюю ночь - Кристина Додд

– Ну прошу тебя, Эскал! Пожалуйста, позволь мне остаться! – снова взмолилась Изабелла.

– И я прошу тебя, Эскал! Ну пожалуйста! – вторил ей Чезарио.

– Надо говорить князь Эскал, – подсказал ему папа. – Это титул нашего гостя, и его надо называть именно так.

– Князь Эскал, – послушно повторил Чезарио. – А тебя тоже надо называть княжна Изабелла? – спросил он ее.

– Только когда я на тебя рассержусь, – ответила она.

Эмилия взяла ее за руку.

– Тогда ему придется все время называть тебя княжна Изабелла.

Девочки дружно рассмеялись. Чезарио шумно протестовал. Дети гурьбой двинулись к дому, смеясь, подталкивая друг друга и гулом голосов напоминая жужжащий пчелиный рой.

– Мой князь, – сказал папа, – я присоединяюсь к просьбе синьоры Джульетты и прошу вас остаться на вечернюю трапезу. Для нас будет честью принять вас в кругу семьи.

И князь Эскал уступил.

– Если мы вам не в тягость, с удовольствием разделим с вашей семьей ужин, – сказал он.

– Ужин в кругу диких зверенышей, – пробормотала я, глядя им в спины.

Когда трапеза проходила без посторонних глаз, наша семья собиралась за одним длинным столом. Все ели, болтали, потягивали вино – даже дети – и, не стесняясь, высказывали свое мнение о его запахе, букете, о свойствах винограда и о том, будет ли от него наутро болеть голова. В семье виноградарей некоторые грани жизни познаются рано.

Что ж, этим вечером князь будет присутствовать не на чопорной трапезе, привычной ему, а на шумном семейном сборище. Интересно, как он к этому отнесется!

Но размышляя о вечернем мероприятии, я не забывала, что где‐то поблизости в кустах прячется Лисандр, что он слушает, обдумывает события предыдущей ночи, заглядывает в будущее – ведь недаром он сделал мне такой прекрасный подарок: кинжал.

Да, первой кинжал подарила мне нянька, но ведь он тоже беспокоится о моей безопасности, а это самое главное… Я уже стала привыкать к мысли, что два кинжала – это, в общем‐то, не так уж и много.

Оглянувшись на наш укромный уголок, я заложила обе руки за спину и легонько погладила рукав, под которым были закреплены ножны с кинжалом Лисандра. Этим движением я без слов поблагодарила его за заботу и пообещала подарить поцелуй, которого у нас так и не случилось.

В ответ до меня донесся едва различимый вздох. Лисандр все слышал и понял, что сегодня я больше сюда не приду.

На дорожке раздался хруст гравия, и передо мной возникла фигура князя Эскала. От неожиданности я вздрогнула, а он подал мне руку.

– Синьорина Розалина, прошу прощения за то, что оставил вас. Позвольте вашу руку, давайте присоединимся к нашим близким.

Я воззрилась на его протянутую ладонь, словно никогда в жизни не видела ничего подобного, потом осторожно положила руку ему на рукав.

– Ваша светлость, мне хотелось бы знать, состоялся ли у вас разговор с молодым Орландо?

– Да, я с ним говорил. Опросив родственников Порции о подробностях ее смерти, я посетил дом Креппа, и мне посчастливилось застать там Орландо, который раздавал неимущим жителям Вероны одежду и обувь брата.

– Раздавал? Лично? Каким образом?

– Выбрасывал из окна.

Я не удержалась и – прости, Господи! – рассмеялась.

– Ох, я так и вижу его! Наверное, получал при этом огромное удовольствие. Скажите, князь, а как Орландо объяснил свое столь скорое возвращение в Верону после смерти герцога Стефано?

– Он ездил навестить родителей и нашел их в таком жалком состоянии, что в нем взыграла ярость. Герцог ведь держал стариков в холодном заброшенном замке, там они простудились… Орландо тотчас же вскочил на коня и поскакал в Верону, намереваясь убить брата.

В мгновение ока веселье мое как ветром сдуло, настолько я была потрясена.

– И Орландо спокойно признался, что хотел убить брата?

– Да. Но он утверждает, что к городу подъехал поздно вечером и остановился в трактире, чтобы выпить вина, перекусить и заночевать. В зале ему и рассказали, что Стефано пал от руки будущей жены, с которой у него только что состоялась помолвка. На радостях Орландо неподобающим образом отпраздновал это дело…

– Или, наоборот, как раз подобающим.

Князь Эскал помолчал.

– Пожалуй, – согласился он. – Утром Орландо въехал в город, встретил вас и, как он признался сам, поблагодарил за содеянное.

– Так и было. Я сказала ему, что не убивала Стефано, но все равно оказалась в центре внимания. Я чувствовала себя страшно неловко.

Я снова вспомнила, как открыто Орландо радовался смерти брата, а также о мрачной тени, явно омрачавшей его душу.

– А кто же унаследует состояние герцога Стефано? Орландо?

– Нет, все унаследует его отец.

– Верно. Я совсем забыла об этом.

– Орландо говорит, что намерен восстановить своего отца в качестве главы семьи.

Как интересно, подумала я.

– Вы ему верите?

– Да, в пределах разумного. Пока Орландо не запятнал свою репутацию, я решил, что буду ему доверять.

– Он мне нравится, – призналась я. – Так хочется, чтобы он оказался невиновен. Но жизнь, которую он вел с тех пор, как покинул Верону, остается загадкой.

– Для меня тоже. Если Орландо такой, каким хочет казаться, стоит только порадоваться за него, преданные люди нужны мне, как стрелы в колчане. Но за свою жизнь я увидел столько подлости и предательства, что порой мне кажется, будто смерть подстерегает повсюду… Что я не имею права слепо доверять озлобленному изгнанием мальчишке, тем более что неизвестно, каким он стал теперь…

Князь Эскал продолжал рассуждать о поисках истины и слепоте правосудия, а я внимательно слушала, понимая, с какими трудностями он сталкивается в своей одинокой битве за справедливость во имя блага всех жителей Вероны.

Он положил свою ладонь на мою, плотнее прижал ее к руке, и мы с ним двинулись в сторону дома, прочь от того места, где затаился человек, к которому стремилось мое сердце.

Мы шагали, погрузившись в глубокое, гнетущее молчание, что так не гармонировало с прекрасным теплым вечером, с освещенными закатным солнцем листьями и с наполненным птичьим пением воздухом.

– А вы обратили внимание, – прервал, наконец, князь свое молчание, – что в том месте, где мы с вами сидели, кустарник помят, а земля усеяна поломанными ветками?

– Неужели? – переспросила я. – Нет, совершенно не заметила!

Это была чистая правда. Я и в самом деле ничего этого не заметила.

– Может быть, это садовник подстригал нашу живую изгородь? – сделала я неубедительное предположение.

– А на ветке висел крохотный кусочек ткани безвкусно яркого цвета. Похоже, там кто‐то прятался, желая остаться незамеченным. Надо будет предупредить синьора Ромео – ему следует усилить