Искатель, 2007 № 12 - Журнал «Искатель»

Я слушал Потапа, затаив дыхание. Ох, и многое я узнал в тот день! Узнал я, что все мы, поселяне, жили, каждый в свое время, на большой планете, которая называлась Землей. Жили долго. Сначала предки наши, потом их потомки, потом дети потомков, внуки, правнуки и так далее. Много поколений на Земле сменилось, пока мы не родились и не уничтожили все — и самих себя, и Землю, и все, что на Земле построить смогли. Как мы себя поубивали, я не очень отчетливо понял. Потап долго мне про войну и про ЭКОЛОГИЧЕСКУЮ катастрофу рассказывал, но слов в его рассказе больше непонятных, чем понятных было.

— Земля, — рассказывал Потап, — давно уже из цветущей планеты превратилась в радиоактивную пустыню. Я перед самой войной родился, какой Земля до войны была, не помню, только из архивных материалов узнал, когда вырос. Мое поколение было последним, способным к деторождению. Но… у супружеских пар дети редко здоровыми рождались, да и те часто умирали, не достигнув пятнадцати-шестнадцати лет. Кто-то погибал в результате несчастного случая, кто-то стремительно старел и тоже умирал. Единицы выживали, но и у них будущего не было. То, чем мы дышали, что пили и что ели, — все это на возрождение человечества надежды не оставляло. Мы должны были исчезнуть с лица Земли… как в свое время динозавры исчезли.

Я не стал спрашивать Потапа, кто такие динозавры. Я спросил:

— А у тебя дети были?

— Был, — Потап дернул кадыком, — сын. И жена была, Марией звали… Они умерли одновременно со мной… В тот последний день.

Потап замолчал и отвернулся; я понял, что отвернулся он, чтобы не показывать мне свои слезы.

— Последнее, что помню, — продолжил Потап через минуту, — как небо вдруг осветилось тысячами ярких лучей, и корабли создателей появились. Потом мы все умирать стали. Боли не было, страха не было, но все знали, что в последний раз видят свет, друг друга… Прощались.

Вдруг что-то хрустнуло, звук донесся с противоположного конца опушки. Мы головы повернули и увидели новоявленную. Она была голой, как все новоявленные, но нагота ничуть ее не смущала — она еще не понимала ничего.

Я от девушки взгляда оторвать не мог. Сразу понял — она! Та, которую я ждал целых три года. А может быть, и те двадцать три, о которых я не помнил.

Новоявленная была необыкновенно красива. Красивыми были и смуглое стройное тело, и еще более смуглое лицо, и яркие голубые глаза, и черные, вьющиеся вдоль плеч волосы.

Потапу, видать, девушка тоже понравилась.

— Диана, — прошептал он. — Богиня охоты.

Новоявленная нас увидала и подошла.

— Кто вы? — спросила она. — Где я?

Ее голос был похож на шелест листьев, и пахло от нее травой и теплым ветром.

«Она должна понравиться Лесу», — подумал я.

— Добро пожаловать в Мир, — сказал Потап. — Мы люди, и живем здесь недалеко, в поселке. Нас много. Ты тоже теперь будешь жить с нами. — Он поднялся с пенька. — Присаживайтесь, сударыня, — галантно предложил он.

Я, дурак дураком, сидел под деревом и хлопал глазами. Потом вскочил и, встав рядом с Потапом, представился:

— Мое имя Илья, но все называют ботаником. Это Потап, — я указал на Потапа. — Он наш староста. А поселок носит его имя: Потаповка.

— Илона, — назвалась новоявленная, усаживаясь на пенек. — Можно Иля. — Она звонко засмеялась. — Мое имя похоже на твое: Илья — Иля!

Потап поочередно взглянул на нас. Многозначительно так.

Илона перехватила взгляд Потапа, потом заметила, что я откровенно пялюсь на нее. Вздрогнув, сдвинула колени и прикрыла грудь рукой. Я стянул с себя рубашку и протянул Илоне. Девушка надела рубашку, моя рубашка была ей почти до колен.

— Идем в поселок? — спросил Потап и, повернувшись ко мне, тихо обронил: — Позже договорим.

Илона встала и завертела головой, она явно кого-то искала. «Фью!» — свистнула она громко, и на поляну из кустов выскочило какое-то странное лохматое существо. У существа было четыре лапы и согнутый в каракульку хвост. Из пасти высовывался мокрый розовый язык. Существо бежало к нам, шумно дыша. Мне стало страшно.

— Что это? — удивленно спросил я, отступая. Прежде ничего подобного я не встречал. В Мире таких существ не было.

— Это собака, — больше моего удивилась Иля. — Ты что, никогда собак не видал?

Я отрицательно покачал головой.

— А что такое собака? — спросил я, замирая и вытягиваясь в струнку, потому что собака подошла ко мне и стала обнюхивать мои ноги. Потом она обнюхала ноги Потапа. Потап отнесся к этому совершенно спокойно.

— Собака, — ответил Потап за Илю, — такое животное. Их на Земле много было. И не только собак. Еще были кошки, мыши и крысы. Когда-то на Земле было очень много разных животных. И такие, что на суше жили, и такие, что в воде. Много всяких. Потом они все вымерли, остались только собаки, кошки и… грызуны.

Собака, закончив обнюхивание, подошла к Иле и уселась у ее ног.

— Я назвала ее Альфой, — сказала Иля и потрепала собаку по холке. — Сама не знаю, почему.

— Хорошая кличка, Альфа, — похвалил Потап. — Альфа — первая буква в алфавите одного из языков, некогда существовавших на Земле. В нашем Мире Альфа — первая собака. Надеюсь, скоро появятся и другие.

Я присел на корточки и заглянул в карие умные глаза Альфы.

— Ну, здравствуй, первая собака в Мире, — сказал я. — Дай лапу!

Альфа протянула мне лапу. Мы поздоровались как равные.

Когда мы возвращались в Потаповку, Альфа бежала рядом с нами, но чуть впереди. В Лес мы с Потапом пришли вдвоем, а возвращались вчетвером.

В этот год новоявленных больше не было. Ни взрослых, ни детей. Зато собак — аж три. Еще одна сука и два кобеля. Кроме собак в Потаповку пожаловали две кошки, вернее одна кошка и один кот. Кот был серый, с тигриными полосами на боках, а кошка рыжая.

Потап с Людмилой были озабочены, они ждали непрошенных гостей на пшеничные поля — грызунов. К счастью, пока крыс и мышей не было. То ли создатели нас пожалели, наши поля пшеничные, то ли очередь до них, до грызунов, не дошла.

Мне Потап о своих умозаключениях по поводу создания Мира позже поведал. По поводу второго шанса…

— Создатели, — говорил Потап, — представители иного Разума, увидели, что нам конец приходит. И решили, видимо, сохранить нас как вид. Собрали генный материал. — (Про генный материал он мне чуть раньше рассказал; я не очень-то понял, но главное