Искатель, 2007 № 12 - Журнал «Искатель»

Глава 26

Давным-давно наступило утро, а гости Мясоедовых и сам Роман сидели за столом и чаевничали. А кое-кто употреблял что и покрепче. Десятый раз они выслушивали и выспрашивали друг у друга подробности этой ночи, хохотали и хватались за голову.

— Подъехал я домой, смотрю, кто-то вроде мне в дверь боковую стучит, — рассказывал в очередной раз Роман, — открываю ее, а там морда мастифа. Телок, да и только. Я с детства собак боюсь. Он прыг в салон, я от него, он за мной. Два у нас въезда во двор, две будки. Только работает одна, в ней охранник сидит, а под второй будкой поселилась мамаша-мастиф с двумя щенками.

— Я ее всегда, когда вас привозил, косточками прикармливал! — пояснил водитель Володя. — Вот она и прыгнула в машину.

— Короче, рванул я не в ту сторону. Навстречу два щенка скачут, а сзади мамаша. Догнала у самой будки и лапы мне на спину положила. С разбегу положила. Так я с ходу в эту конуру под будкой и закатился. Хорошо хоть внутри кусок фанеры нашелся. Заткнул дыру, прижал фанеру спиной и жду. Не вечно же мамаша будет у будки сидеть. Уйдет когда-нибудь. А она норовит ее мордой отодвинуть. Видел я, как вы с милицией, с охранником прошли мимо. Не подал голос я. Не хотел говорить, но теперь скажу, в депутаты я решил податься. А тут такой казус. Представляете, если бы я не сам вылез, а меня освободили из конуры. Так завтра бы мои противники весь город заклеили провокационными листовками. Ваш кандидат — кандидат из собачьей будки. Спросим его, что он там делал, собачий кандидат! Дума не конура, не место в ней собакофилам или собакофобам, не знаю даже, как правильно сказать. Поэтому я сидел и молчал. Думаю, отойдет же когда-нибудь эта сука от будки. И точно, охранник Федя десять минут назад позвал суку.

— Кто позвал?

— Федя!

— Да еще сказал, эй, кто там, вылазь. Иди, тебя жена заждалась.

— Выходит, он видел, Роман, как тебя пес загонял в конуру, и промолчал? — с недоверием спросила Полина.

— Что-о?

— Я думаю, он мстит! — сказал водитель Володя.

— За что, хотелось бы знать, и кому? — сразу вскинулась Зоенька Мясоедова.

Костя Мясоедов занял примиренческую позицию:

— Нет, нет! Он просто ненавидит нас, как новый класс!

— Этот симпатичный мальчик заигрался в жизни! — тихо сказала Эдит.

И второй вопрос выяснили дамы и господа, откуда у бездетной Эдит двое детей. И чьи они?

— Мои! — ответила Эдит, — Мой первый муж окончательно спился, а детей ему подбросили жены. Знал он мой адрес. Привел как-то одного, посмотри, говорит денек. И пропал на восемь лет. А потом и второго привел. Отправила я их к родителям. Так что ни ты, Зоенька, ни ты, Поленька, не имеете к ним никакого отношения.

— Кхе-кхе! — напомнил о себе Васька Генерал. Он принял на богатырскую грудь приличную дозу янтарного напитка и давно не сводил с Эдит пристального взгляда. — Кхе-кхе! — сказал он. — А нельзя ли нам, Эдит, вдвоем к твоим родителям съездить?

— Нельзя!

— Кхе! Кхе…

— Съездить, если очень хочешь, можно по морде! — ответил на этот раз за Эдит Кайман. Трое женатых мужчин — Кизяков, Мясоедов и Володя-водитель — согласно закивали.

— Запросто можно съездить.

— Генералу, да не съездить!

— Отложим на потом или сейчас?

Васька Генерал встал из-за стола.

— Привет честной компании.

— Пока, «крыша»!

Проходя мимо Эдит, он что-то шепнул ей на ушко. Она зарделась.

— Честь имею! — шваркнул Генерал босыми ногами у порога гостиной и приложил ладонь к виску.

— К пустой голове руку не прикладывают! — с ехидцей сказал злоязычный Костя Мясоедов.

— А я разве тебя заставляю? — огрызнулся Васька Генерал.

Он еще раз скользнул по роскошной фигуре Эдит и мысленно обозвал присутствующих мужиков сопляками. Не пара им Эдит, не пара, а вот ему, Ваське Генералу… Пожалуй, выкроит он время… Ощиплет этих орлов…

Владимир ЦАРИЦЫН

ВТОРОЙ ШАНС

Детей находили в Капусте. Точнее, они почти всегда сами приходили в Потаповку с капустного поля, занявшего самую верхушку Лысого Пригорка; только самых маленьких, тех, что самостоятельно ходили плохо, приносили взрослые, которые детский плач слышали. Взрослые — те из разных мест шли: кто из восточного леса, кто из западного, кто с верховьев Лаубы, кто снизу. Но дети всегда появлялись в Капусте. Вообще-то новые ребятишки появлялись на свет божий не часто, душ по пять в год, а в первый год так ни одного не было, только взрослые, и в основном, мужчины.

Потаповка располагалась в седловине между двух пригорков — Лысого и Кудрявого, так их назвали первые люди, появившиеся в Мире. Первого человека звали Потап, по его имени и поселок стал так называться.

Лысый Пригорок Лысым назвали потому, что на нем ничего кроме травы не росло — ни деревца, ни кустика, только трава, от подножья до середины тонкая и невысокая, а на верхушке другая — в виде зеленых фонтанчиков и светлая. На вкус эта трава напоминала капусту, потому и называться стала капустой. Но в пищу капуста была мало пригодна — горчила. Ее вымачивать надо было долго, чтобы горечь смягчить, и солить потом. А где соли взять? За ней, за солью, далеко на юг идти нужно было, да и мало было соли этой в разведанных поселянами местах. Вполне возможно, где-то ее много находилось, но жители поселка дальних маршрутов не планировали пока, других проблем хватало. Так что капусту ели, когда другое надоедало. Или из баловства, я так думаю. Те, кто ел, ГУРМАНАМИ себя называли.

А вот Кудрявый Пригорок — другое дело. Он весь, снизу доверху, порос орешником. Ореховые деревья высокие и толстые. Орехи крупные, ядреные, с кулак. Скорлупа твердая, как кость, но тонкая и хрупкая. Орехи чуть ли не главной пищей поселян стали. Иной год по десять мешков на брата собирали, потом всю зиму было что есть. Из орехов этих и супы варили, и компоты, и в травяную кашу добавляли для сытости. Даже бражку на орехах ставили. Зерна-то мало пока наросло — поля под пшеницу большие подготовлены, с сам поселок величиной, но засеяны только на треть, две трети под будущие урожаи отведены. Чтобы пшеницей все поле засеять еще пять лет надо, говорил поселковый староста Потап, а его старостой назначили не за то, что он первым в Мир пришел, умный он, Потап,