Искатель, 2012 №4 - Татьяна Косова

бочек и мешков с землей. Ров перед заграждением почти доверху заполняли трупы. И вот большая часть башибузуков устремилась именно к этому участку. Ромеям там приходилось особенно туго. Они держались отчаянно, но, кажется, из последних сил. Сражение шло уже на самом заграждении. Правда, закованные в блестящие латы ромейские воины и вооружением, и слаженностью действий заметно превосходили противников, но все равно — кипящая волна башибузуков вот-вот могла смести их неширокую цепь и хлынуть дальше — в Город.

Ал подбежал к протиктору Фоме и указал на опасный отрезок. Тот с первого взгляда оценил обстановку и приказал развернуть один из онагров в ту сторону. Это оказалось не так-то просто — громоздкий механизм был тяжел и неповоротлив. Между тем к завалу сбежалась такая толпа османов, что их передние ряды просто вынуждены были продвигаться вперед под напором задних, невзирая на разящие удары ромейских латников.

Среди ромеев особенно выделялся высокий, закованный в черные доспехи воин с красным плюмажем на шлеме. Он с удивительной легкостью орудовал огромным двуручным мечом. И каждый его удар сбивал с ног нескольких башибузуков, а иных даже перерубал надвое. Но и он шаг за шагом вынужден был подаваться назад, уступая напору многократно превосходящего противника.

Димитрий, опустившись на одно колено рядом с Алом, посылал в нападавших одну стрелу за другой.

— Эх, — процедил он сквозь зубы, — супротив такой силищи даже Джустиниани долго не выстоять. Беда!

— Джустиниани — это который с красными перьями? — спросил мальчик.

— Он самый, — подтвердил Димитрий, — Джустиниани Лонго, великий кондотьер. Император отдал под его руку всю оборону Города. И покамест он ни разу нас не подвел. Хотя и латинянин — считай, наемник. Но сегодня удача, похоже, отвернулась от него...

Вдруг до них донеслись радостные крики — на помощь Джустиниани примчался отряд конных ромеев. Всадники спешились и сразу бросились в самую гущу боя. Их предводитель встал плечом к плечу с кондотьером. Совместными усилиями им удалось слегка потеснить башибузуков.

К этому моменту камнеметную машину наконец повернули куда следует. Протиктор Фома очень осторожно поставил в ковш онагра пузатый кувшин и поднес к его горлышку факел. Из кувшина вырвался густой столб пламени.

— Пали! — скомандовал протиктор.

Ковш резко распрямился, его стержень врезался в обмотанную войлоком перекладину. Онагр застонал всеми сочленениями, а кувшин с гудением, оставляя за собой шлейф пламени, улетел вниз. Алексей вытянул шею: на месте падения странного снаряда с истошными воплями метались горящие башибузуки. Следом за первым немедленно отправились еще три огненных кувшина. Каждый такой снаряд разом выводил из строя до десятка и более врагов. «Так это ж знаменитый греческий огонь!» — догадался Ал.

Получив двойную поддержку, воины Джустиниани поднажали и сбросили башибузуков со стены. Кондотьер и стоящий с ним рядом рыцарь победно вскинули мечи. Языки греческого огня заиграли золотыми бликами на доспехах рыцаря.

— Эге! — воскликнул Димитрий. — Да это ж сам Драгаш! Слава Драгашу!

— Какой Драгаш? — не понял Ал.

— Ты из кротовой норы, что ли, вылез? Наш василевс-автократор, Константин Драгаш! Слава василевсу!

— Слава! Слава! Слава! — подхватили остальные ромеи на башне.

«То он Палеолог, то Драгаш, — проворчал про себя Алексей, — разберись-ка тут».

Откуда-то из окружающей Город тьмы призывно заныли трубы, и орды башибузуков остановились, а потом отхлынули прочь, растворившись в ночи.

Димитрий со стоном осел рядом с Алом, взял у него кувшин с водой и надолго припал к горлышку.

— Мы победили? — робко поинтересовался мальчик.

— Кабы знать, — ответил воин, передавая кувшин другим ромеям. — Бог даст, не сунутся боле этой ночью.

— Мечтатель ты, Димитрий, — невесело усмехнулся протиктор Фома. Он протянул Алу пустой кувшин. — На-ка, малец, сгоняй за водой. У входа в башню бочка стоит, из нее и зачерпнешь.

Алексей бегом спустился по лестнице и набрал воды. Но не успел он подняться обратно, как тишину раскололи сухая барабанная дробь и низкое мычание труб. Отвечая этой пугающей какофонии, ударили в набат городские колокола. Новая атака!

На башне все уже были на ногах и молча всматривались в предрассветную мглу. Ал тоже присел между двух кирпичных зубцов. Он сощурил глаза, силясь разглядеть хоть что-нибудь. Напрасно. Россыпь огней во тьме, и все.

Вдруг от края до края прокатилась серия взрывов, тьма распухла чернильно-багровыми клубами, и из этих клубов вылетел густой рой черных точек. Рой устремился ввысь, закрыл на миг ущербный диск Луны и с гудением низвергся на стены и башни Города.

— Ложись! — скомандовал Фома.

Алексей упал навзничь и зажал уши. Каменные блоки под ним содрогнулись, точно живые. Одно из ядер упало в самую середину их башенной площадки. Но никого не задело, а, пробив дощатый люк, с грохотом упрыгало вниз по ступеням лестницы.

За первым пушечным залпом последовали второй, и третий, и четвертый. Канонада не утихала... Алу надоело лежать, уткнувшись лицом в холодный камень. Он осторожно приподнял голову: к стенам в зловещем молчании двигалась лавина воинов, облаченных в одинаковую зеленую форму и нагрудные кирасы. Казалось, им нет числа. Ал ткнул локтем лежащего рядом Димитрия:

— Башибузуки?!

— Если бы! — ответил воин, нервно теребя бороду. — Чистокровные анатолийские турки, отборные части Исхак-паши[20]. Теперь только держись! Эти-то не за добычу бьются.

— А за что?

— За веру свою басурманскую, — сплюнул Димитрий, — вот за что!

Над рядами наступающих разнесся слитный крик: «Алла иль Алла!» Анатолийцы выхватили из ножен ятаганы и перешли на бег. Когда они достигли рва, пушечный обстрел прекратился.

Основной удар вновь пришелся на самый слабый участок стены — на временное заграждение, которое защищали воины кондотьера Джустиниани Лонго.

Турки атаковали яростно. Они цепляли за вершину барьера канаты с крючьями, лезли по приставным лестницам, а то и просто карабкались на плечи друг друга... И градом сыпались вниз. Неприступной живой стеной вставали на их пути латники Джустиниани.

Через час бесплодных атак вымотанные анатолийцы откатились ко рву. Снова заговорили пушки.

— Ага! — воскликнул Димитрий. — Наша берет!

— Погоди ликовать, — мрачно заметил Фома. — Это нам еще везет, что сегодня урбановский монстр чего-то молчит. — И добавил с надеждой: — Может, опять поломался?

— Про какого монстра он говорит? — шепотом поинтересовался Ал у Димитрия.

— Ты и впрямь сюда с Луны свалился, — покачал головой бородач, — про пушку Урбана-изменника не слыхал!

— А, так это просто пушка...

— Не просто! — возмутился Димитрий. — Не просто пушка, а истинная монстра. Ладно, слушай, все одно пока без дела простаиваем. Так вот, примерно с год назад при дворе василевса появился некий оружейник — именем Урбан, а родом венгр. Слухи о том, что молодой султан спит и видит себя