Искатель, 2012 № 07 - Журнал «Искатель»

Когда два года назад по Конкордии, как он выразился, «прошлись эти штуки», они находились в Ротоне — одном из городов, где наблюдались миражи. В этом не было совпадения, просто там располагалась их лаборатория. Необычный феномен привлек внимание любознательных ученых, и они решили его исследовать. Собственно, они — одни из немногих, кто подошел к этому вопросу с научной точки зрения.

— Людям свойственно придавать сверхъестественное значение тому, что они не способны объяснить в рамках своей узколобой логики, — пояснил Альбатрос. — Поэтому у истоков любого неизвестного до сих пор явления вначале появляется безумный проповедник с крестом, а уж потом ученый с линейкой. Впрочем, иногда ученый так и не появляется.

Они проследовали по направлению движения гигантских голограмм и несколько дней шли пешком по лесу. В этом им помогло некое электромагнитное поле, которым сопровождалось «шествие». По словам Альбатроса, они сразу поняли, что это не просто голограммы, а нечто более весомое. Детали этих изысканий он обещал открыть позже, чтобы сейчас не путать меня.

Наконец они нашли «временную стоянку», где располагалось некое оборудование, с помощью которого, по оценкам Альбатроса, и было устроено это «преставление».

— Уверяю вас, — с увлечением рассказывал он, — это явление не имеет никакого отношения к религии в целом и к фанатикам в частности. Фанатики никак не замешаны в организации этих... э-э-э... фантомов. Более того, им такие вещи вообще не снились.

«Временная стоянка» находилась в нескольких километрах от Ротона. Пробыв там какое-то время, Маринер оставил Альбатроса проводить дальнейшие исследования, а сам отбыл на «основную базу» — то место в тайге, о котором упоминал Де Ловерг. По его словам, именно Маринер первым обратил внимание на то, что все семь «шествий» направлениями своих движений сходились в одной точке.

— Почему же о «временной стоянке» нет никаких упоминаний в официальных источниках? — спросил я.

— Потому что кроме нас о ней никто не знает. Такие «стоянки» есть возле каждого города, где проходили «шествия», и впоследствии я посещал некоторые из них. Однако никто кроме нас даже не удосужился попробовать найти их. Вначале мы обрадовались, что никто не мешает нам в наших исследованиях. А потом пожалели об этом: если бы мы сразу заявили о своих находках во всеуслышание, может быть, общественное мнение не позволило бы им представить произошедшее в своем свете. Позже, когда началась шумиха, мы с Маринером пытались рассказать об этом, но было уже поздно — все думали, что это дело рук религиозных фанатиков, — произнося последние слова, он недовольно скривил лицо. — А когда я понял, что за такие речи могу пойти за решетку вслед за Маринером, я замолчал до лучших времен. Надеюсь, с вашим прилетом эти времена наступят.

На «основной базе» Маринер встретился с самими организаторами «шествий» (кого именно Альбатрос имел в виду, он обещал рассказать позже). К тому моменту по Конкордии уже повсеместно распространилась религиозная лихорадка. На «основную базу» прибыли несколько десятков фанатиков и...

— Эти идиоты вместо того, чтобы исследовать явление, начали ему поклоняться, — брезгливо говорил он. — Так ведь проще, да? Наплевать на природу и представить все божественным проявлением... Я, правда, этого не видел, мне Маринер присылал ежедневные отчеты...

Ситуация вышла из-под контроля. Требовалось вмешательство инспекторов, и на «основную базу» прибыл Джонсон. Удивительно, но он не стал отмахиваться от феномена, а проявил научный подход: не мешал Маринеру, а скорее даже помогал разобраться в сути явления.

— У него было то, чего не хватает всем им: воображение, чтобы представить всю полноту и экстраординарность происходящего, и разум, чтобы понять, что происходит... Уверяю, Маринер не мог подстроить гибель Охотника: они прекрасно ладили. Более того, Охотник многое сделал для Маринера. А когда туда прибыли военные и всех эвакуировали, Охотника, как я понял, приняли за сектанта и посадили вместе со всеми. Когда же разобрались, что к чему, было уже поздно: они разбомбили всю «базу»...

По мнению Альбатроса, Джонсон погиб либо по ошибке кого-то из военных, либо по прямому указанию кого-то сверху. Возможно, Джонсон мешал кому-то, кто имел мнение, отличное от его мнения. А вину свалили на Маринера, потому что это было всем выгодно: во-первых, чтобы спихнуть ответственность на других, во-вторых, Маринера таким образом заставили молчать на долгие годы. Ведь его нельзя было привлечь за религиозную пропаганду ввиду отсутствия таковой — он занимался научными изысканиями. А вот знал он слишком много...

— Видите ли, кроме Охотника никто из высших чинов не стал разбираться в сути проблемы, — продолжал Альбатрос. — Для них это был религиозный бунт, а чем он был вызван — это уже не имеет значения. Поэтому и решением проблемы стало запустить в них ракетами. Они услышали песнопения безумных фанатиков, испугались и просто все сровняли с землей...

Маринера осудили на пожизненное заключение. Для Альбатроса тоже начались нелегкие времена: он потерял работу и подвергся нападкам со стороны властей Конкордии. Все попытки связаться с внешним миром заканчивались неудачей: его сообщения и письма блокировались.

Последней его надеждой был новый инспектор, прибытия которого он с нетерпением ждал два года. Однако вчера, когда он спешил на встречу со мной, его остановили на улице и...

— Как же они вычислили тебя? — поинтересовался я.

— Не знаю. Видимо, подозревали, что намереваюсь с вами встретиться, следили за мной. Когда поняли, что иду в «Звездолет», схватили. Но я не особо переживал. Я знал, что вы будете меня искать. Жена сказала, что у вас умный и добрый взгляд...

— Так это была твоя жена?

— Да. Правда, она у меня красавица? — спросил он, сияя от удовольствия.

— Да, красавица. И умница.

Мы замолчали. Потом я спросил:

— Так что же ты собираешься мне показать?

— Если вы поможете мне выйти отсюда, я отвезу вас на «временную стоянку» и там предъявлю доказательства того, что все произошедшее не было организовано деятелями от религии, а их волнения — лишь следствие более важного и любопытного явления. Думаю, тогда поверите в то, что я не безумец.

— А как же Маринер? Мне казалось, твоей целью было его