Гранитная гавань - Питер Николс

намного тяжелее, чем с Дорис Визнер. Как он мог сказать Кэти, что ее прекрасный мальчик, ее единственный ребенок, который жил не в углу подвала, для которого она делала все что могла… Он не знал, как сказать ей, что случилось и что он понятия не имеет, кто это сделал и зачем.

Алекс рассмотрел темные кольца, синие и фиолетовые, на запястьях мальчика, глубокие ссадины на коже, которые кровоточили бы, будь он жив.

Джареду крепко связали запястья и лодыжки, а потом он каким-то образом освободился. Он сбежал или его отпустили?

Алекс осмотрел землю вокруг тела, газон. Никаких видимых (другие бы посмотрели более внимательно) следов на траве, которые могли указывать на то, что кто-то нес или волочил груз. Он обвел глазами дома по соседству – все они, по всей видимости, летом сдавались, а сейчас были закрыты.

Он повернулся к воде. Легкий бриз гладил поверхность пруда нежными кошачьими лапками. Ни причала, ни лодки. Тело Джареда было холодным, сухие волосы развевались на ветру.

Алексу нужно было сделать фотографию, чтобы показать Кэти. Он навел телефон на Джареда. Губы юноши были приоткрыты. Он как будто спал и видел безмятежный сон.

50

Спустя неделю после того, как мальчику исполнилось восемнадцать, в школу пришло заказное письмо, первое письмо, которое он в своей жизни получил. Его отправила юридическая фирма, и оно сообщало, что траст, созданный бабушкой его покойного отца, все это время находился у попечителей, а по достижении совершеннолетия переходит к нему. Единовременная выплата и небольшая рента. В письме его просили связаться с юридической фирмой при первой возможности.

Он показал письмо Ивану Хейни и спросил его, что это значит. Пока Иван читал письмо, мальчик наблюдал за его лицом. Хейни улыбался, качал головой, будто слушал музыку.

– В великой схеме вещей тебя не забыли, мистер. – Он объяснил условия траста и путь, которым к мальчику пришла неожиданная удача. – Ты получил наследство.

Усадив мальчика за стол в Хижине, Хейни пристальнее, чем обычно, всмотрелся в его лицо.

– Тебе нужно убираться отсюда, мистер. Тебе нужно сейчас же отправляться в большой мир и устраивать свою жизнь. Теперь ты к ней готов. Но ты должен сохранять свои активы с предусмотрительностью и планированием. Так что слушай меня. Я расскажу тебе, как это делается.

– Я не смогу здесь остаться?

Мальчик вновь почувствовал приближение конца. На миг перед его глазами вновь вспыхнул образ Буна, его собаки, лежавшей у канала.

– Нет, мистер, – решительно сказал Иван. – Это место ни к черту не годится, и хотя мы с тобой неплохо провели тут время, но тебе пора отсюда сматываться. Тебе повезло, и ты должен извлечь из своего везения как можно больше пользы.

Хейни помог мальчику составить ответ юридической фирме. Помог открыть счет в сберегательном банке Бангора в Гардинере, на который вскоре было переведено его наследство в размере 763 431 доллара. Он уже научил мальчика водить и теперь помог ему купить грузовик, «Форд Ф-150» 2007 года с пробегом 37 600 миль.

– Теперь выходи в большой мир и покупай жилье. Человеку нужен собственный дом, если есть возможность им обзавестись. Недвижимость, которая даст тебе все необходимое, но не более того. Обеспечит комфортные условия, но не будет на тебя давить. Цена должна быть приличной, но не сильно бить по твоему наследству. Налог на имущество – низким. Потом найди работу. Человеку нужна работа. Найди то, что подходит тебе по характеру. Тогда у тебя будет два источника дохода – сбережения и зарплата. Ты должен тратить меньше, чем получаешь каждый месяц, а остатки откладывать в банк, где они будут накапливаться. Так ты до конца своих дней будешь получать прибыль, и значит, впредь будешь свободным человеком на этой забытой богом земле, свободным выбирать себе работу, заниматься своими делами и не быть обязанным ни одному мужчине. Или женщине – эти гораздо хитрее. Никому из них не давай доступа к своим деньгам. Ты меня понял, мистер?

Перед мальчиком зияло огромное мутное пространство. Что это значит – выходить в большой мир? Но Хейни все предусмотрел. Он вручил мальчику большой дорожный атлас штата Мэн.

– Он приведет тебя туда, где тебе нужно будет оказаться. Просто остановись и сориентируйся, когда поймешь, что пора. Двигайся на восток, север, юг, неважно – хотя я бы посоветовал север, – отмечай свое направление, скорость и время, как мы делали в лесу, веди точные расчеты, и ты всегда будешь знать, где ты. Напиши мне, когда доберешься.

По дороге через весь Мэн в северном направлении, ища дом, мальчик вспоминал об отце, о том, как он любил путешествовать вверх и вниз по Нью-Ривер и водным путям на своей малолитражке, как делился этой радостью с сыном. Мальчик обнаружил, что прибрежная недвижимость выходит далеко за пределы его бюджета, а просторы Атлантического океана, простирающиеся до горизонта, слишком пустынны. Но он нашел много маленьких домиков – лагерей, как называли их риэлторы, – вдоль озер и рек. И один из них, уже обставленный, с небольшим амбаром, в пяти милях от прибрежного города, у пруда, который был частью сети водных путей, ведущих к морю, вполне подошел.

Просматривая атлас, он увидел на одной из страниц название Праутс-Нек, и это название, напечатанное на бумаге, его поразило. Белое пространство, обозначавшее землю, по диагонали огибавшее синее там, где было море, воскресило в его памяти извилистый длинный пляж и круглый, выступающий, как шея, полуостров, где на гранитных скалах над прибрежной тропой стояли большие дома. Где на заднем дворе одного из тех домов они с Салли спали в палатке. Давным-давно. Десять или двенадцать лет назад. Интересно, помнила ли она его?

В августе того года, после того как он уехал из «Уэллдейла» и купил дом, он направился на юг.

Его путь к Праутс-Нек перегородили небольшие передвижные деревянные заборы. Мужчины и женщины в белых рубашках-поло и шортах цвета хаки улыбались ему и говорили: у вас в паспорте есть наклейка? Тогда простите, сэр. Эта дорога открыта только для местных жителей.

Он разворачивался и пытался добраться до Праутс-Нек то по одной улице, то по другой, но вокруг были лишь частные дороги, маленькие деревянные заборы, знаки, сообщающие, что парковка только для местных жителей, и люди в белых рубашках и шортах цвета хаки.

Его простой план провалился, и он сдался. Узкие переулки в тени деревьев, живые изгороди и маленькие заборы сменились улицами пошире, где ни заборов, ни охранников не было, а дома были