Гранитная гавань - Питер Николс

– Хочешь травки? Можем поехать…

– Нет, не надо! Мне так плохо, я ничего не хочу. Итан, что происходит? Джареда тоже убили? Что вообще творится? Мне так страшно!.. – Ссутулившись, Софи сидела на пассажирском сиденье, где всего неделю назад прижималась к Итану, когда их вез в Поселение Джаред. – Я ничего не понимаю. Почему Шейн, почему Джаред? Нас кто-то убивает? Кто следующий?

– Я, – сказал Итан.

– Что ты имеешь в виду? Почему ты?

– Не знаю. Но если сначала Шейн, а теперь Джаред, следующим должен быть я.

– Что вы натворили?

– Мы ничего не натворили! Господи! Ты думаешь, мы…

– Я не знаю! Но почему ты?

– Я тоже не знаю! Но нас было трое, а теперь… – Итан расплакался, но быстро взял себя в руки, снова стал смотреть, не отрываясь, в лобовое стекло. – Остался только я.

Софи наклонилась, крепко сжала его руку обеими ладонями.

– Итан, прости! Ты хочешь остановить машину?

– Нет! Я не знаю, что делать.

Она погладила его по руке.

– Но… Вы трое что-то делали вместе…

– Да! Мы, блин, катались на скейтах! – Он смахнул слезы. – Мы катались на сраных скейтах, мы ходили на озеро, и на пляж, и в школу, и на вечеринки, и ездили в лагерь, и играли в видеоигры, и творили всякую дичь, и все делали вместе – всю жизнь, понимаешь? А теперь их обоих нет! Что мне делать?

Не удержавшись, он вновь разрыдался, дрожа всем телом и сжимая руль.

– Итан, хватит. Стоп. Немедленно останови машину.

Он рванул к обочине, и фургон резко остановился. Уронив лицо на руки, Итан зарыдал громче. Софи отстегнула ремень безопасности и обняла его.

– Итан… Мне так жаль.

– Господи, да что вообще происходит? – закричал он сквозь всхлипы. – Шейн и Джаред пропали. Найдены убитыми. Что, черт возьми, происходит?

– Я не знаю. Но я здесь, я с тобой. Конечно, это не одно и то же…

Итан повернулся к Софи, крепко сжал в объятиях. Так они сидели, пока его не перестало трясти. Итан вытер глаза, вновь посмотрел в лобовое стекло.

– Я просто не верю. И не знаю, что делать. – Он посмотрел на Софи. – Я так рад, что ты здесь!..

– Я тоже.

Итан посмотрел в зеркало заднего вида, включил передачу и двинулся дальше по Маунтин-стрит.

– Куда ты едешь?

– Без понятия. Просто куда глаза глядят. Или ты хочешь куда-то конкретно?

– Нет. Ничего не хочу. Просто быть здесь, с тобой.

Итан свернул на Гулд-стрит, въехал на рынок Мегантик.

– Зачем? – спросила Софи.

– Куплю попить. Тебе что-то нужно?

– Я пойду с тобой. Ты не оставишь меня здесь одну.

Софи крепко держала Итана за руку, пока они шли через рынок. Они купили колу, холодный чай, пакет кренделей и пакет картофельных чипсов.

Когда они выехали из города на шоссе 52 и снова оказались в лесу, Софи сказала:

– Давай уедем куда-нибудь подальше.

– Куда?

– В Канаду.

– В Канаду?

– Да. Ненадолго. Мне тут страшно. Я не хочу оставаться ни у отца, ни у матери. А ты?

– Ни за что. Чтобы этот чертов маньяк пришел и за мной?

– Тогда поехали. У меня с собой есть немного денег. Я знаю номер маминой банковской карты. Кое-как продержимся.

– А где мы будем спать? В отель нас не пустят, мы несовершеннолетние.

– Купим спальные мешки в «Уолмарте» или еще где-нибудь. Еду – где угодно.

– Ты серьезно?

– Да! Я хочу свалить отсюда! Неужели ты хочешь остаться?

– Нет, но мама будет волноваться.

– Так позвони ей, когда мы куда-нибудь доберемся. Или просто напиши, что с тобой все в порядке.

– Черт. Ладно, поехали. – Он посмотрел в зеркало заднего вида, увидел, как к ним приближается грузовик со снегоочистителем, и отодвинулся вправо, чтобы дать ему проехать. – Ну и куда?

– В Канаду. Сейчас посмотрю по картам…

Софи вынула из кармана куртки телефон, но он тут же вылетел из ее рук, когда машину протаранили сзади. Она вскрикнула.

– Да что за херня! – Итан пытался выровнять фургон, удержать его от бокового заноса и затормозить, когда их снова протаранили.

55

Зимний ураган, проходя через Гардинер, штат Мэн, повалил высокий дуб на территории «Уэллдейла». Его ствол увяз в объятиях старого американского вяза. Двести лет назад, возможно объеденный дикими животными, молодой ствол вяза разделился на четыре, да так и рос дальше. Дуб, как копье, зажало в этом крепком кулаке.

В апреле Иван Хейни заточил и смазал цепь пилы «Хускварна» и приступил к работе. Он начал резать бледные корни дуба, сила которых еще удерживала дерево на земле, и с каждым движением отходил назад, чтобы оценить свою работу и возраставшее желание дуба завершить падение. Потом приближался и наносил новый удар.

Он не помнил, чтобы слышал треск или видел, как кулак вяза лопнул.

Лежа на земле под завалом стволов и веток, чувствуя, как в ногу вцепилась пила, он еще намеревался встать и продолжать работу. Хейни знал, что такое травма, – боль ощущалась только потом, не столько боль, сколько ощущение, что его палец все еще давит на курок газа пилы.

Медицинская клиника в Огастасе установила ему протез ноги, но этого Хейни вынести не смог – по сравнению с новой болью перерезание ноги бензопилой ощущалось как порез бумагой. Болело там, где даже не было части, которая должна была болеть. Все тридцать шесть внутренних швов от его фантомных пальцев до бедра, обструганного так, чтобы можно было поместить протез, теперь пылали. Врачи пристегнули ему пластиково-титановую палку, и так Хейни получил свою новую адскую ногу. Он доходчиво объяснил врачам, куда они могут себе ее засунуть.

Директор «Уэллдейла», профессор Грейсон, пришел его навестить. Он сказал, что с облегчением увидел, как Иван сидит в постели и разговаривает, и покачал головой, будто изумляясь. Профессор Грейсон посетил место происшествия и сам все осмотрел.

– Я выбирался из худших передряг, – сказал ему Хейни.

Профессор Грейсон рассмеялся и ответил:

– Охотно верю, Иван, охотно верю.

Он обрисовал ему дальнейшие планы: несчастный случай, бесспорно, подпадал под категорию травмы на работе. Таким образом, страховка Академии покрывала все медицинские расходы Ивана, какие не покрывала больница, и даже могла предоставить ему небольшую пенсию по инвалидности. Но увы, сказал профессор Грейсон, как будто по-прежнему глубоко озадаченный ситуацией, должно пройти немало времени, прежде чем Иван сможет вернуться к своим обязанностям, если вообще сможет. Так что Академия наняла другого смотрителя.

– Кто бы сомневался, – буркнул Иван, затягиваясь сигаретой.

Профессор Грейсон спросил, есть ли у