Тихая ночь - Энн Кливз

Когда он впервые написал, восхищаясь моими картинами, он не сказал об этом ни слова. Естественно, письмо было очень лестным. Кому не льстит внимание? Но если он гостил в моем доме, почему не упомянул? Хотя бы в шутку. «Наверное, вы не помните, но однажды вы любезно приютили меня на лето». Хотя кто знает, может, мне все это померещилось. Горе сводит с ума. Да еще этот бесконечный летний свет…

– Бут и Уайлдинг были здесь в одно время?

Белла надолго задумалась, прежде чем ответить.

– Кажется, да. Стояла такая же погода – необычно теплое лето. Дом был полон гостей. Родители Родди тогда еще жили в Леруике, но он приезжал ко мне почти каждые выходные. Как-то раз Алека увезли в больницу на пару недель… Я помню, как учила Родди плавать. Море так редко бывает достаточно теплым для этого. А по вечерам мы устраивали вечеринки у костра с музыкой. Всегда находился кто-то с гитарой. Слишком много выпивки, слишком много всего. Шестидесятые уже прошли, но мы пытались поймать тот же дух свободы и творчества. Хотели верить, что еще молоды. – Она замолчала. – А я была влюблена. В Лоуренса Томсона. Влюблена с тринадцати лет, наверное. Или даже раньше. Помню, как мы играли в «догонялки с поцелуями» в школе в Мидлтоне. Все эти люди, жившие у меня, не шли с ним ни в какое сравнение.

Фрэн хотелось задать кучу вопросов, но удержалась. Белла тряхнула головой, будто отгоняя воспоминания.

– В конце концов все уехали, – сказала она. – Как только испортилась погода. Никто не захотел остаться на подлинных Шетландах. Они рассуждали об «аутентичной культуре», но сами не были ее частью. – Она помолчала. – Даже Лоуренс уехал.

– У тебя сохранились фотографии того лета?

Белла будто не услышала.

– Но у меня был Родди, – прошептала она. – Он с лихвой компенсировал всех этих летних гостей. Когда умер Алек, а мать Родди сбежала с нефтяником, он остался со мной. Компенсировал ли он потерю Лоуренса? Не знаю…

– Так у тебя есть фотографии?

Белла снова встряхнула головой, отгоняя тени прошлого.

– Должны быть. Совсем недавно Родди их разглядывал.

– Покажешь? Если, конечно, тебя это не расстроит.

– Не знаю, где они. И у меня нет сил искать.

– Я найду, – предложила Фрэн, – если скажешь, где они могут быть.

Ее завораживала мысль о доме, наполненном гостями. О белых ночах. О художниках, актерах, писателях, слетавшихся на Шетланды, но в первую очередь к самой Белле, как мотыльки на яркий свет. А та не видела никого, кроме Лоуренса – своего «золотого мальчика», первой любви. «Какая потрясающая вышла бы картина! – подумала Фрэн. – Все эти прекрасные люди в таком невероятном месте…»

– Они в старой коробке из-под обуви, – вдруг сказала Белла. Так быстро, что Фрэн заподозрила: та ждала этого вопроса. Просто ей было лень искать самой или же она считала ниже своего достоинства копаться в прошлом. – Кажется, в шкафу в мастерской. Ты знаешь, где это?

Она откинулась на спинку стула и размашисто указала направление.

Фрэн с удовольствием прошлась по дому одна, заглядывая в полуоткрытые двери. В такие моменты у нее возникало чувство, будто она крадет образы для будущих картин.

Фотографии лежали в точности там, где сказала Белла, – в потрепанной коробке на полке высокого темного шкафа. Может, она сама недавно их перебирала? Снимки были перемешаны без всякого хронологического порядка. Многие – потрепанные, с потускневшими красками. Фрэн едва удержалась, чтобы не рассыпать их тут же на полу, не начать искать знакомые лица. Но это было бы уже слишком.

Вернувшись на кухню, она застала Беллу за уборкой кружек и недоеденного пирога от Агги.

– Ну, – сказала Белла, – давай посмотрим, что тут у нас.

Фрэн высыпала бы фотографии на стол и разложила веером, как игральные карты. Но Белла доставала по одной. Первой оказался снимок маленького Родди – закутанного в полотенце, загорелого, с песчинками на носу. Многие фотографии были с ним, и к каждой прилагалась история. В какой-то момент Белла заплакала. Фрэн обняла ее сзади за плечи.

Сев обратно, она украдкой взглянула на часы. Конечно, ей было жаль Беллу, но скоро придется уходить – Кэсси после школы играла с подругой, но к ужину ее надо забрать. О фотографиях Фрэн сообщит Пересу. В конце концов, это не ее дело. Если они хотят сохранить отношения, следует научиться не лезть в его работу.

И тут в коробке она заметила снимок компании взрослых в праздничных нарядах. Снимок был сделан в саду на фоне дома. Выглядели они неестественно скованно. Над домом раскинулось безоблачное небо. И в руках у каждого маски. Роскошные, замысловатые, на тонких палочках. По спине у Фрэн вдруг пробежал холодок.

Белла, похоже, не уловила значения масок. Она просто смотрела на фотографию.

– Помню этот вечер, – сказала она. – На следующий день все разъезжались, и мы устроили прощальный ужин. Я заставила всех нарядиться, накрыла большой стол. Хотелось чего-то особенного – вот и придумала этот маскарад. Какая же я была претенциозная! Воображала, будто мы выглядим изысканно… И ведь мы уже немолоды, правда? Кажется, будто это было время моей юности, но это не так.

– А откуда маски?

– Взяла напрокат у театральной труппы. У той, что до сих пор приезжает в Леруик каждый год. Я подружилась с одним актером.

– И когда это было?

Белла уставилась в пространство.

– Лет пятнадцать назад? На следующий день у Родди был день рождения. Он пришел за подарком, а у нас жуткое похмелье.

– Ты знаешь всех на снимке?

Белла подняла фотографию. Она была больше остальных – почти во всю коробку.

– Вот я. В первом ряду, конечно же.

Тогда на ней было красное шелковое платье с запахом, а волосы коротко стрижены – почти как сейчас. Фрэн вспомнила автопортрет, который так поразил Джереми Бута на вечере в «Сельдяном доме».

– Ты прекрасно выглядишь.

– Я старалась, – усмехнулась Белла. – Ох, как я старалась! Вбила себе в голову, что в тот вечер Лоуренс сделает мне предложение.

– Он есть на фотографии?

– Нет, – отрезала Белла. – Я пригласила его, но он не пришел.

– А это не Питер Уайлдинг?

Фрэн повернула фотографию и указала на темноволосого мужчину с красивым, но угрюмым лицом.

– Думаешь? Он немного поправился, если так. Хотя… форма носа та же.

– Ты уверена, что не узнала его, когда он снял у тебя дом? Он не так уж сильно изменился.

– Неужели? Я точно его не узнала. Как я уже говорила, у меня не было причин вспоминать то лето. Да и зачем? Родди