Тихая ночь - Энн Кливз

Она и по телефону рассказала бы, что ее беспокоит, но Перес не стал слушать. Его внимание было приковано к альпинистам, просеивающим обломки, да и Тейлор уже был недоволен. Он прав: Пересу следовало организовать тщательный осмотр скалы и туннеля сразу после обнаружения тела Родди. Сейчас не время для личных разговоров.

Когда он вошел, Фрэн сидела за столом с книгой. В доме стояла тишина – никакой музыки. Через окно он видел, как свет настольной лампы падает на половину ее лица. Фрэн наверняка слышала, как подъехала машина, но продолжала читать, хмурясь от сосредоточенности. Повернулась, только когда он постучал и вошел. Тогда она вскочила, обняла его за шею и притянула к себе.

– Ты такой холодный, – сказала она. – Вода горячая, если хочешь принять ванну.

– Прости, что не мог поговорить раньше.

По дороге он гадал, что она хотела обсудить. Звучало зловеще. «Нам нужно поговорить» – так начала Сара, когда сообщила, что уходит. Для Переса это было полной неожиданностью. Хотя, наверное, он должен был предвидеть. Он знал, что ей грустно, но думал – все из-за выкидыша и ей просто нужно время. Ему самому нужно было время. Он не понимал, что проблема в нем самом.

– Это касается расследования, – сказала Фрэн. – Думаю, это важно.

Облегчение сменилось раздражением. Он надеялся забыть о расследовании хотя бы на одну ночь.

– Я была у Беллы. Она думает, что все-таки знала Джереми Бута.

– Она вспомнила имя?

– Отчасти, наверное. Но больше похоже, что она пряталась в прошлом. Сбежала от смерти Родди в воспоминания. И припомнила, что видела Бута. У нее зрительная память, и, хотя он сильно изменился, какие-то черты лица отложились в голове.

– Где она его видела?

– На Шетландах. В Биддисте. Как-то летом она устроила в пасторском доме что-то вроде коммуны художников. Он приехал и остался. Белла не помнит, как его пригласила, только что он был там. И что он был актером, любившим розыгрыши.

– Когда это было?

– Лет пятнадцать назад. Но она очень смутно помнит детали.

– И зачем ему понадобилось срывать открытие ее выставки после стольких лет? Она знает?

– Оказывается, он говорил, что влюблен в нее! Но с тех пор она о нем не слышала. И не узнала во время открытия выставки.

– Ты уверена? Странно, что воспоминания вернулись только сейчас.

– Белла вообще странная, разве нет? Особенно теперь, после смерти Родди. Она сказала, что вычеркнула то лето из памяти – наверное, потому, что тогда уехал Лоуренс. Не знаю. Думаю, сейчас она заново переживает счастливые времена – когда Родди был ребенком. И былые успехи. Все эти влюбленные в нее мужчины. Так она убегает от горя.

– Но больше никто в Биддисте Бута не помнит.

– Прошло пятнадцать лет. Тем летом в пасторском доме постоянно появлялись странные люди. Я удивилась бы, если бы кто-то его узнал.

Странно, но Перес не чувствовал усталости. По дороге мысли были ясными, будто вечер только начинается, будто только что закончился обычный рабочий день.

– Не против, если я выпью? – спросил он.

– Конечно. Что хочешь? Вино, пиво, виски?

– Белое вино, пожалуй.

Напиток летних вечеров. Он представил себе ту вечеринку в пасторском доме много лет назад. Гости Беллы сидят в саду с бокалами охлажденного вина, обсуждая живопись и политику.

– Это еще не все. – Фрэн уже достала початую бутылку из холодильника и налила два бокала. – Она считает, что Питер Уайлдинг тоже был там тем летом.

– Она что, с ума сошла? Играет в какую-то безумную игру?

– Это вряд ли, – сказала Фрэн.

– Это же фантастика. Вдруг все эти люди, вроде бы никак не связанные, оказываются в одном доме в одно время. А Белла, которая утверждала, что не знает их, неожиданно все «вспоминает», как по воле магии.

– Конечно, – сказала Фрэн. – Но я ее понимаю. Она была так поглощена настоящим, что не возвращалась к тем дням. Ты же знаешь, какая она самовлюбленная. Когда я работаю, то тоже думаю только о картинах, даже когда читаю Кэсси сказку, даже когда провожу время с тобой. Ты сам такой же, когда расследуешь сложное дело. У нее не было причин вспоминать прошлое. А теперь воспоминания стали четкими. Так она избегает мыслей о том, что случилось с Родди.

– Все равно звучит нелепо. – Перес глотнул вина. – Как детская игра. Или как во время Ап-Хелли-Аа[8] после парада, когда ряженые в масках бегают по разным клубам. Я не участвую в фестивале, поэтому сталкиваюсь с людьми и не могу их узнать, хотя они кажутся знакомыми. Вот именно это я сейчас чувствую – перестаю понимать, где правда, а где вымысел.

– Конечно, – повторила она.

– Я несу чушь?

– Кажется, я понимаю, о чем ты. – Она помедлила. – Вот фотография. Она поможет разобраться. И маски там тоже присутствуют.

Фрэн положила на стол потускневшую цветную фотографию и повернула лампу, чтобы лучше было видно.

– Они нарядились для званого ужина, – объяснила она. – В каком-то смысле маскарада. Маски имеют значение, да?

«Безусловно, – подумал Перес, – но я пока не понимаю, какое именно». Ему казалось, он постепенно приближается к разгадке. Неужели он ошибался?

– Это Уайлдинг, – сказал Перес, указывая на темноволосого мужчину. – Он почти не изменился. Как она могла его не узнать?

– Это было давно, в другом контексте. Но он-то должен был помнить. Почему он ничего не сказал Белле, когда снимал у нее дом? Меня это смущает больше всего.

– А вот Белла. Тогда она постоянно носила красное. Это был ее фирменный стиль.

– Ты знал ее в те времена?

– Конечно. Она и тогда была местной знаменитостью.

– Белла думает, что это Бут. – Фрэн указала на фигуру в заднем ряду.

С длинными волосами, бородой и худым лицом он напоминал портрет Христа эпохи Ренессанса. «Тайная вечеря», – подумал Перес.

– А кто остальные?

– Не знаю. Она не сказала, а я не спросила. Лоуренса там нет, хотя она ждала его. Думала, что он сделает в тот вечер предложение, но он не пришел. Грустно, правда?

– Если это так.

– Ты ей не веришь?

– Я уже говорил: не знаю, кому и чему верить. – Он отхлебнул вина, причем сделал огромный глоток. – Нужно сказать Тейлору.

– Разве он не спит?

– Кажется, он вообще не спит. – Перес снова выпил. – Можно его позвать? Тебе мы мешать не будем.

– Конечно, – ответила она без колебаний.

Тейлор действительно ответил после второго звонка, и его голос звучал так же бодро, как всегда, только по телефону еще сильнее выделялся акцент. Перес в двух словах