Грибная неделя - Анна Викторовна Дашевская

а вспоминают. Да, могла бы, но отчего-то не хотелось спорить. Хотелось узнать хотя бы, куда так срочно уезжали в пятницу Иван Павлович и его жена, может быть, станет яснее и их роль в смерти Андрея. Но Екатерина Дмитриевна продолжала:

– Интересно, мы узнаем, кто… это сделал?

– Не уверена. Разве что они уже всё знают, собрали доказательства и вот-вот придут арестовывать, – я отставила пустую чашку. – Боюсь, если мы уедем в Москву, то имени убийцы не узнает никто.

– Боишься?

Она прищурилась и посмотрела на меня так, словно хотела сказать «я знаю, кто виноват!». Взгляд я выдержала, удержав безразличное выражение лица.

– Конечно. Любое преступление должно быть наказано, в этом идея справедливости.

– Ну-ну, – не сказав больше ни слова, Екатерина Дмитриевна встала и вышла из столовой.

Я осталась в некотором изумлении. И что это было? Она хотела сказать, что знает убийцу? Или что убийца – это я? Или что никто и никогда не узнает, кто совершил преступление? Господи, как же иногда тяжело бывает разговаривать с женщинами. И с мужчинами тоже…

Алексей Серебряков, художник

В тот момент, когда Ирина ледяным тоном пригласила Катю на беседу, я готов был сорваться следом и защищать. Остановило меня только одно: Катерина достаточно самостоятельна, более того, готова это доказывать даже и без особой необходимости. Так что я могу получить по ушам от обеих.

Первые минут пятнадцать я поглядывал в ту сторону, пока не получил от Олега пинок под столом. Я посмотрел на него: Олег выразительно покрутил носом и возвёл глаза к потолку. Этот миманс я понял как «надо будет – позовёт», и кивнул.

Вышли дамы из бильярдной комнаты минут через сорок пять. К моему удивлению, они вполне по-приятельски друг другу кивнули, и Катя прошла к своему, привычному уже креслу между мной и Олегом. Ирина же остановилась посередине гостиной и громко сказала:

– Кто планирует завтра ехать в Суздаль – выезд в четверть двенадцатого, возвращаемся в шесть. Олег, всё согласовали по списку?

– Да, – он вытащил из заднего кармана джинсов изрядно помятый листок и помахал им в воздухе. – Все решили ехать.

– Хорошо, тогда до завтра. Спокойной ночи.

Она поднялась наверх и повернула к своей комнате. Проводив её взглядом, Галина Петровна дождалась, пока хлопнет, закрываясь, дверь комнаты, и сказала негромко:

– Завтра девять дней… Помянуть надо бы.

– Ирина вроде бы не предлагала, – раздался мужской голос.

Миша? Или Сергей?

А, какая разница!

– Ирина ему была женой, а мы коллегами. У нас своя свадьба, захочет – присоединится, не захочет, будет в одиночестве поминать.

– Понятно. Галина Петровна, что вы предлагаете? – деловым тоном поинтересовался Алексей.

– Поминать будем? – она дождалась ответных кивков и встала. – Пойду к Лидии Дмитриевне, буду договариваться. А потом спать. И вам советую, время уже позднее!

***

Торжественное чествование победителей турнира показалось мне несколько скомканным. Не то организаторы рассчитывали, что победит свой, местный участник, не то не считали правильной победу женщины, но на всё про всё – поздравление мэра города, речи участников, занявших первые три места, вручение призов, – было потрачено примерно двадцать минут.

Впрочем, тот самый мужчина, проигравший Ирине в финале, догнал её и о чём-то заговорил, заглядывая в глаза. Она слушала, чуть улыбаясь, и качала головой. Понятно было, что ждать её не стоит, да и зачем мы ей?

Вяло переговариваясь, все пошли к выходу из зала. Я чуть притормозил, дожидаясь Олега и Катерину.

– Какие планы? – спросил, когда они меня догнали.

– Погулять, – ответила Катя. – Смотри, какая погода, прямо подарок! Солнце, тепло, небо голубое!

– Какое небо голубое… Мы не поклонники разбоя! – пропел Олег, и мы все дружно фыркнули. – Ты же сейчас рисовать пойдёшь?

– Хотелось бы.

– Место выбрал уже?

– Да, тут с одного из мостиков отличный вид – река, домишки, золотая осень, монастырь вдали… – я чуть улыбнулся, представляя себе, что хочу сделать.

– Вот и хорошо, – Олег с размаха хлопнул меня по плечу. – Мы тебя туда проводим, а дальше видно будет.

До примеченного мною мостика мы брели неторопливо, разговаривая ни о чём. Олег рассказал пару забавных случаев из практики частного детектива – не поручусь, что случаи эти не были выдуманы специально для вот таких любопытствующих, потому как очень уж кинематографичными выглядели истории. С другой стороны, как говорят итальянцы, se nоn é vero, é ben trovato18.

Дошли.

Полюбовались видом.

Я установил этюдник с прикреплённым холстом, достал вычищенную палитру, коробку с красками, кисти и всё прочее. У Олега брякнул телефон, он извинился, отошёл на пару шагов и ткнул в экран пальцем. Ещё раз и ещё. Пробежал текст глазами, прочёл ещё раз, медленнее… Выдохнул и выдал такую тираду, за которую не стыдно было бы и опытному боцману.

– Эй! – окликнул я зарвавшегося соратника. – Ты не увлёкся?

– А? А, извини, Кать, но тут такое!.. Ребята, вы сейчас повторите всё, что я сказал!

– Поясни.

– Ты по-английски читаешь?

Я кивнул, и Олег посмотрел на Катерину.

– А ты?

– Вполне, – ответила она.

– Тогда читайте!

В мои руки лёг его айфон, открытый на документе, составленном на английском языке. Я двинул пальцем по экрану, чтобы увидеть шапку этого документа, и с немалым изумлением прочёл: «Seinstra Van Rooij Notaries. Jacob Obrechtstraat 56, 1071 KN Amsterdam»

– Что? – пискнула над ухом Катерина. – Нотариус? В воскресенье?

– Да-да, – Олег кивнул нетерпеливо, словно прочитанная информация жгла его изнутри. – Читай само письмо!

Некто, подписавшийся как Бьорн Андерссен, сообщал: письмо от настоящего русского частного детектива показалось ему столь необычным, что он взял на себя труд ответить срочно, несмотря на выходные и праздничные дни.

– О готовности принять наследство, оставленное мёфрау Еленой Ван Дорт, заявила её двоюродная племянница, госпожа Екатерина Добровольская, в девичестве Ломакина, – прочла вслух Катя; поперхнулась, откашлялась и повторила: – Екатерина Добровольская, в девичестве Ломакина. Да ладно?!

Скажу честно, у меня просто не нашлось слов. Всё это походило на не слишком умный розыгрыш, вот только кто и зачем стал бы так нас разыгрывать? С официальным бланком нотариуса, с координатами, с именами?

– Бьорн – это ведь шведское имя, не голландское? – спросил я.

– Какая разница? – пожал плечами Олег. – Что может помешать шведу жить в Амстердаме? Мне другое не нравится…

– Мне тоже, – кивнула Катя. – У нас имеются две Екатерины, но только фамилий этих я не слышала ни разу!

– Я не о том, – Олег нахмурился и полез снова смотреть почту, но махнул рукой. – Уверен, что где-то мне попадалась одна из этих фамилий, только никакой