Игра легковерных - Лариса Владимировна Захарова

— Уверяю, там есть на что посмотреть.

Дорн взял письма Ингрид и пошел к себе наверх. Сел к столу, перекинул календарь. До наступления 1937 года осталось всего шестнадцать дней. Скоро Лондон разукрасят к Рождеству, в роскошных магазинах начнут продавать роскошные подарки по рождественским ценам. «Посмею ли я сделать подарок к Рождеству Нине? — с улыбкой подумал Дорн и, расслабившись, мечтательно откинулся на стуле. — А что принято дарить девушкам? К тому же — титулованным девушкам? Меха, бриллианты, орхидеи? Только не орхидеи — слишком свежи впечатления от встречи с Гессом. Кольцо? Ну, это уж слишком. Могут не так понять. Я подарю ей куклу, пусть играет. А теперь за дела».

Дорн потянулся, стараясь взбодриться, взял чистый лист бумаги и начал письмо к Досту насчет того, смогут ли они увидеться в середине января, чтобы отправиться в Червоный Градек, резиденцию принца Гогенлоэ:

«Дорогой Фриц! Кажется, только вчера был Сочельник, за которым последовало столько событий нашей жизни. И вот на пороге новый, 1937 год…»

ЧАСТЬ 2

I

Трое сидели над раскрытым атласом Чехословакии — президент Эдуард Бенеш, министр здравоохранения Вуех и их гость, секретарь французского МИД Алексис Леже. Леже, избегая прямого взгляда на собеседников, смотрел в высокое окно, как на припорошенные снегом островерхие крыши старой Праги опускается декабрьская мгла.

Бенеш нервно постукивал о край стола костяным ножом для бумаги. Президент испытывал горечь. Леже сам попросил о встрече, и Бенеш рассчитывал услышать от него нечто обнадеживающее. Буквально в последние дни наглость требований Генлейна — фюрера Судето-немецкой партии — неизмеримо возросла, еще более усилился угрожающий тон античешских радиопередач из Мюнхена. Нужно принимать какие-то меры. Но какие? Решиться на упразднение партии, на арест ее руководителей Бенеш не мог. Это означало бы отказаться от демократической платформы, которой Бенеш как политик так дорожил. Да и нельзя сбрасывать со счетов заявление Гитлера о защите единокровных граждан Чехии — граница рейха слишком близко от Праги. Остается лишь надеяться на дипломатическое урегулирование проблемы. Со своей стороны президент Бенеш уже готов предоставить судетским немцам требуемые привилегии, естественно в разумных пределах. Но ведь Генлейн в своих требованиях всякий раз идет все дальше. И вот-вот поставит вопрос об отделении Судетской области от Чехословакии. Это же пересмотр границ, по сути, развал государства! Как можно презреть завоевания, оплаченные народной кровью? Как можно предать единство, гарантированное не только национальными интересами, но и международными соглашениями? Франция и Англия обеспечивали в свое время становление новой республики на руинах Австро-Венгерской монархии. Они должны теперь сказать свое веское слово.

Бенеш резко захлопнул атлас:

— Судеты — еще не вся страна… — глухо сказал он. — Но даже там далеко не все желают мыслить берлинскими штампами! В конце концов, пропаганда нацизма просто аморальна!

— Пропаганда вообще дело грязное, — откликнулся Леже. — Но коль партия Генлейна пока не запрещена, они имеют право…

— И осуществляют его, — подчеркнул Бенеш. — Мы не препятствуем реализации их прав! Даже этот факт говорит о том, что национальные меньшинства пользуются у нас даже большими правами, чем все остальные граждане, которые не ведут пропаганды, допустим, прочешской или прословацкой. Господин Вуех и как министр и как председатель Чешско-немецкой социал-демократической партии может это подтвердить. Разве судетские немцы в чем-то ущемлены? Глупость!..

— Я утверждаю, — настоятельно сказал Вуех, — националистические претензии партии Генлейна несообразны с истинным положением вещей. Судетские немцы вполне гармонично развиваются и экономически, и духовно в рамках существующей государственности. Эту непреложную истину подтверждает даже группа чехословацких немцев в пражском парламенте, заявив, что все они готовы умереть за свою родину, если того потребует судьба, потому что хотя они и немцы, но прежде всего — демократы! Вот истинный глас немецкого народа, исстари проживающего на нашей древней славянской земле. А то, что повторяет Генлейн под диктовку из Берлина, — грязные инсинуации группировки, поставившей свои амбиции выше общенациональных интересов! На мой взгляд, правительство не должно спокойно реагировать на выходки генлейновских молодчиков. Тем более перед нами незавидный пример Австрии.

— И все же, — мягко, но настойчиво сказал Леже, — мое правительство считает, что открытые переговоры с Генлейном были бы крайне желательны. В ходе открытых переговоров вы, господин президент, очевидно, смогли бы лучше понять существо требований Судето-немецкой партии, и я уверен, вы пойдете на некоторые уступки. Уверен, и мое правительство также выражает эту уверенность, уступки нивелируют вопрос. Ведь речь идет об идейных противоречиях, в которых, клянусь богом, всегда можно нащупать взаимоприемлемую основу.

«Именно нащупать, — усмехнулся про себя Бенеш, — как вязкое дно в омуте, когда неумолимо тянет вниз. Леже не хочет понять самого для чехов, для меня главного — судето-немецкой проблемы вообще не должно существовать, чтобы Чехословакия могла чувствовать себя до конца суверенным государством».

— Последнее время я слишком от многих слышу о принципе «самоопределения наций», — сказал Бенеш, все так же играя костяным ножом. — Если бы речь шла действительно о праве наций на самоопределение! Все притязания Генлейна, по сути дела, провокационный трюк, который Гитлер желает использовать как повод для войны с нами. Не нужно быть крупным специалистом в области экономической географии нашей страны, чтобы понять, что именно привлекает рейх в небольшой горной области. И если он не укротит своих аппетитов, нам придется защищать национальное достоинство. И государства, давшие нам гарантии, не могут остаться в этом случае сторонними наблюдателями.

Леже скорбно покачал седой пышной шевелюрой:

— Слишком пессимистический прогноз. Конечно, Германия готова к прыжку на Австрию. И все же войны необходимо избежать. Во Франции все хотят избежать войны. — Леже посмотрел в глаза Бенешу. — Все! Некоторые политические группы, правда, полагают, что этого можно добиться путем соглашения с Гитлером и Муссолини, даже если бы это потребовало принесения в жертву франко-советского пакта. Другие же считают, наоборот, что единственным шансом сохранения мира является сопротивление двум диктаторам путем применения франко-советского пакта, хотя бы вплоть до демонстрации силы, именно с тем, чтобы никогда не прибегать к ней впредь. Это тоже крайность.

— Так каково же ваше мнение? — прямо спросил Бенеш.

— Я работал с Аристидом Брианом и Луи Барту. Бриан стоял у колыбели версальской системы. Барту — автор идеи Восточного пакта, выступал за нерушимый союз с Россией, с Советами. Я всегда считал их политику эталонной. Сейчас превалирует ориентация на Великобританию. Поэтому я еще раз передаю пожелание моего правительства: постарайтесь договориться. Даже если речь пойдет об автономии Судет. Разве самостоятельность кантонов Швейцарии чревата распадом государства?