Аромат апельсинов - Кэти Джордж

могу отыскать, и тогда мне приходит в голову, что они все решили на время затаиться, не зная, чего ожидать. Понимаете, они не знают, что я уже отыскала Оливера, и никому из них, кроме Плута, недостает смелости рассказать мне, что известно им самим. О Оливер!

Но в первую очередь я обязана позаботиться о Билле. Ему нужна еда. На обратном пути после поисков Фейги я заглядываю к старой Матушке Хаббард и вежливо спрашиваю, не может ли она дать мне что-нибудь съестного, записав на наш счет, но та достает исчерканную грифельную табличку из-под груды других и сует ее мне под нос.

– Вот, гляди. Это все долги мистера Сайкса, – говорит она. – Видишь, как их много? Мне уже записывать некуда! Понимаешь, что это значит, милочка?

Она полна сарказма – я ей вовсе не мила и никогда милой не была. Она меня терпит. И терпит только из-за Билла.

«Ладно, – думаю я. – Голод не тетка». Отвернувшись к стене, я роюсь в кармане рубашки и поворачиваюсь обратно с хрустящей банкнотой в руке. Глаза Матушки Хаббард расширяются от удивления.

– Ого! – она упирает ладони в свои обширные ляжки. – Это твое или чье-то еще? Где ты это добыла, девочка?

– Не ваше дело, – отвечаю я. – А теперь можно мне бараньих голов?

Она берет у меня банкноту и с недовольным видом приносит исходящее паром блюдо.

– Сдачи у меня нет, – говорит она.

Я знаю, что она врет. Потому что сдача у нее есть. Но не хочу тратить время на споры.

– Тогда зачтите в счет того, что Билл должен. Только при мне, – говорю я и наблюдаю, как она ладонью стирает часть цифр.

– Вот, – произносит она уже более теплым тоном. – А теперь поспеши, пока все не остыло.

Дома я пытаюсь накормить Билла. Отчасти у меня это получается. Он съедает несколько кусков, но потом отталкивает тарелку, едва не опрокинув ее на себя, и снова падает на кровать. Он снова уходит туда, где я не могу до него достучаться.

Он весь горит, и от него плохо пахнет. Я развожу огонь, снимаю с Билла все, что могу, и обмываю тело влажной губкой. Я укрываю его большим грязным белым пальто, а сверху еще одеялом, и вскоре Билл начинает снова тяжело дышать ртом, потому что нос у него заложен. Мне пора идти.

* * *

По пути кто-то окликает меня по имени.

– Нэнси? Нэнс!

Я останавливаюсь и смотрю на другую сторону улицы, полную возчиков, хлещущих лошадей, и разносчиков, везущих на тележках картошку. При этом стараюсь не встретиться взглядом с сидящей на углу нищенкой с усохшей ногой и увертываюсь от комьев грязи, летящих из-под колес.

С другой стороны улицы на меня смотрит Плут. Кепка глубоко надвинута на лоб, руки во вместительных карманах и совершенно отчаявшийся вид.

– Что? – кричу я.

Прежде чем я успеваю придумать, как от него отделаться, он бросается через дорогу, едва не угодив под телегу с углем, не обращая внимания на гневные крики возчика.

– Привет! – запыхавшись произносит Плут, появляясь передо мной.

Я невольно улыбаюсь.

– Что тебе? – спрашиваю я снова. – Я спешу, дружок.

Он удрученно смотрит на меня.

– Что случилось? – спрашиваю я уже не так резко.

– Старый козел совсем спятил, – говорит он.

– И?..

– Ты не могла бы… – он отводит взгляд.

– Я «не могла бы» что? Говори давай, Плут.

– Одолжить мне поцелуй и дать монетку, – лукаво произносит он, неожиданно улыбнувшись.

Понимаете, мы с ним в этом похожи. Он почти никогда не унывает.

– Иди сюда, – улыбаюсь я в ответ.

Я притягиваю Плута к себе и целую в щеку, от чего он краснеет, а прохожие вокруг тоже начинают улыбаться.

– Осторожнее, сынок! – говорит один из них. – Она на тебя глаз положила!

Сунув руку в рубашку, я достаю монету и отдаю Плуту.

– Держи.

Это больше, чем я дала бы в обычный день, но сегодня меня тянет творить добро. Плут удивленно вскидывает брови. Совсем как я, если меня застать врасплох.

– Спасибо, Нэнс!

На его лице написано облегчение, и я задумываюсь: какие проблемы у него возникли с Фейгином на этот раз?

– Есть одна просьба, – добавляю я, вдруг кое-что вспомнив. – Ты не мог бы присмотреть за Биллом вместо меня? Он совсем плох.

Плут кивает и ждет, словно хочет сказать мне еще что-то. Но, как я уже говорила, мне пора.

– Надо бежать, – говорю я, посылаю ему воздушный поцелуй и разворачиваюсь.

– Будь осторожна, Нэнс, – кричит он мне вслед.

Уже на полпути я вспоминаю, что должна была спросить об Оливере! Вот почему Плут так терпеливо ждал! Я должна была спросить об Оливере, а теперь он будет удивляться, что я этого не сделала.

Боже! Вот уже два человека в моей жизни, о которых я чуть не забыла! Да что со мной такое?!

Когда мы с Плутом были еще маленькими, мы иногда любили пошалить. Однажды, вскоре после его появления, когда я еще не добилась особых успехов в работе и иногда нам приходилось ложиться спать голодными, а Фейги спускал меня с лестницы, крича, что я праздна и ленива, с чем я была вовсе не согласна… Впрочем, это я отвлекаюсь. Однажды я взяла Плута с собой. Фейги предупреждал меня, чтобы я обращалась с ним осторожно, а ему советовал слушаться меня, пока мы не изучим повадки друг друга и я не пойму, с чем он справляется хорошо, а с чем нет.

Мы шли вместе быстрым шагом. Понимаете, неспешно прохаживаться не имеет смысла. Это только навлекает подозрения. В общем, мы походили на двух мальчишек, у которых есть цель или какое-то поручение. Плут был одет как обычный уличный бродяжка, но из-за ветра и мороза постоянно жаловался на холод. Фейги ничего не мог предложить ему из одежды, кроме одного из собственных пальто, в котором Плут утонул бы.

– Так стащи пальто, – сказала я наконец, устав от его нытья.

– Лады! Так и сделаю! – заявил он и остановился у лавки, торговавшей одеждой, где снаружи на крючках были развешены разнообразные пальто и куртки. – Приготовься сделать ноги, – шепотом добавил он.

Сунув руки в карманы и чуть откинувшись назад, я ждала, что будет дальше. Господин респектабельного вида, очень тучный, в модном галстуке и фраке, стоял у вешалки, что ближе ко входу, и рассматривал куртки, снимая их с крючков и прикидывая размер. Вдруг куртка исчезла у него из рук, а сам он потерял равновесие и упал. Обернувшись, я увидела Плута, убегающего прочь с целой гирляндой курток, волочащихся за ним. Они все были