Зарубежный детектив-3 - Виктория Дауд

– Что ж, какими бы ни были их семейные отношения, Нелл мертва, как и Ангел с Бутылконосом. – Тетя Шарлотта откинулась назад и скрестила руки на груди. Мы пару мгновений обдумывали это заявление. – Похоже, остаетесь лишь вы, мистер Спир.

Он со вздохом закрыл глаза.

– Я… никого… не убивал. – Эти слова стали для него чем-то вроде мантры. – К чему мне тащить всех сюда, чтобы убить? И откуда я мог знать, что яхта перевернется, а нас вынесет на необитаемый остров?

– Никто не говорит, что ты все спланировал заранее, – зло заметила Джесс. – Твоя жена спала с Ангелом, и ты воспользовался подвернувшейся возможностью. А Бутылконос поплатился, поскольку что-то сообразил.

– По-моему, не стоит делать поспешных выводов, – подняла руки Мирабель.

– Ну не сам же я себя ударил. – Спир приложил ладонь к ране на виске.

– Верно. Я много об этом думала, – пробормотала я. Все взгляды обратились ко мне. – Помните ту комнату? Повсюду птицы. Спир лежит возле камина, по его лицу из раны на виске стекает кровь. Он не мог получить рану, ударившись головой о решетку. Сначала его ударили, а потом он упал.

– Ну, я его стукнуть не могла, – поспешно открестилась мама. – Как и Мирабель с Шарлоттой. В тот момент мы все были вместе и, поднявшись по лестнице, обнаружили Спира на полу в птичьей комнате.

– Не забудь обо мне, мама.

– О да, конечно. Ты тоже шла с нами.

– Спасибо.

– Значит, его ранил кто-то другой, – продолжила мама. – Член второй группы? Их тогда поблизости не было. Кто входил в ту группу? Ангел, который мертв. Бутылконос, тоже мертв. Бриджет с собакой. Кстати, она в момент убийства капитана находилась в доме.

– Как типично, – высоко вскинула голову Бриджет, – обвинять того, кто уязвим.

– Да ты в жизни не была уязвимой, – вздохнула Мирабель. – Ты бы выжила и после ядерной бомбы.

– Зачем мне бить мистера Спира и убивать Бутылконоса? Каков мотив, дорогуша? У меня его нет. Еще скажите, что виноват Мистер Перезвон.

Все устремили взгляды на собаку.

– Ну и есть ты, Джесс, – добавила мама.

Взгляды переместились в другую сторону. Даже пламя свечей, казалось, двигалось теперь согласованно.

– Ты единственная, у кого была возможность убить и Ангела, и Бутылконоса, – кивнула Мирабель.

– Ты поссорилась с Ангелом и угрожала ему ножом, – указала тетя Шарлотта.

– И ты ходила в часовню без нас, – проговорила я.

Ненадолго воцарилось молчание.

– Откуда ты знаешь? – Мама уставилась на меня с таким видом, словно я опять что-то скрывала.

– Видишь ли, милая мама, Джесс отказалась сопровождать в часовню тело Ангела, поскольку он даже не потрудился надеть обувь на ее жениха. Когда мы пришли туда, Райан в самом деле лежал босой, а ботинки валялись рядом. Ангел не стал утруждаться и надевать их на ноги покойного. Но откуда Джесс могла это знать? Разве что она в одиночку заходила в часовню после того, как мы поместили туда ее жениха.

Все опять обратили внимание на Джесс. Она сидела неподвижно с закрытыми глазами.

– Я любила Райана всей душой, а теперь он ушел навсегда и не вернется. Навечно останется здесь, на затерянном острове, обреченный бродить по жуткому старому дому вместе с остальными призраками.

– Я так и знала, что здесь водятся призраки! – воскликнула тетя Шарлотта.

Бриджет подалась вперед и положила руку на колено Джесс.

– Он не будет здесь бродить. Нас очень скоро спасут. Мы недалеко от материка. Когда там увидят зажженные костры и свечи, то поймут, где нас искать, и отправят за нами людей. Даже не сомневайся. Отвезешь Райана домой и должным образом похоронишь. Они ведь знают, что мистер Браун отправился сюда на поиски.

Слова Бриджет звучали непривычно успокаивающе, и я, постепенно приходя в себя, начала мысленно складывать происходящее в единую картину. Голоса присутствующих теперь слышались где-то на краю сознания.

– Я не это имела в виду. Его дух останется здесь и, даже когда я уеду, будет бродить среди стылых холмов. Мне хотелось снова увидеть его и обнять. Именно поэтому я пошла в часовню, если уж вам так нужно знать. Да, я заходила туда, чтобы быть с ним рядом. – Джесс тихо всхлипнула и крепко зажмурилась, как будто больше ничего не желала видеть.

Шорох далеких волн, разбивавшихся о берег, навевал спокойствие. У горизонта мерцали блуждающие огни, те самые, что я сперва считала ведьмиными. На самом деле они лишь обозначали маленькую хижину с дымящейся трубой и давно разведенным в очаге огнем. Мысли вновь уводили меня наружу, в сгущающийся сумрак.

– А что насчет тебя, Браун? Давно ли ты здесь? – поинтересовался Спир. – Вполне допускаю, что ты все это время шастал по острову, убивая людей. И меня звезданул по голове.

– Минуточку! – запротестовал Кемп. – Во время убийства Бутылконоса я находился с вами. И меня даже не было на яхте, когда она пошла ко дну. А что касается того парня, Ангела, я к моменту его смерти еще не прибыл на остров. Да и зачем мне кого-то из вас убивать? – Он обвел всех взглядом. По его виску потекла струйка пота.

Я смотрела на горько плачущую Джесс. Ни одно чувство на земле не смогло бы сравниться с таким всепоглощающим горем. И в подобном состоянии она была способна на что угодно. Точно так же после смерти отца никакая сила не сумела бы заглушить ни моих слез, ни щемящего чувства, что я больше никогда его не увижу. Горе завладевает тобою глубоко изнутри, захватывает тело, будто болезнь, искажая все вокруг, придавая каждому мгновению свои цвета. Оно как мелкий ядовитый друг, который всегда рядом и нашептывает что-то на краю сознания, ожидая момента слабости, чтобы вновь тебя заразить. Причем отчасти ты даже радуешься этому, поскольку вместе с болью словно бы вновь ощущаешь рядом человека, которого потерял. Хотя все это не более чем имитация. В преследующей меня темной фигуре нет ничего от отца; я вижу не настоящего мужчину, а отголосок, оставшийся после его ухода. Точно так же запятнавший стены дым – вовсе не огонь, что горел прежде; да, напоминание о нем, но не настоящее, живое пламя, а только его след, в котором больше нет тепла. Просто холодная, бездушная копоть.

Объяснения Джесс звучали подозрительно; впрочем, я вполне могла понять: эта женщина прокралась в часовню, чтобы еще раз прикоснуться к своему жениху – ну или к его останкам, – представляя, что он всего лишь спит, однако вот-вот откроет глаза и, узнав ее, медленно растянет губы в улыбке.