Бетонное алиби - Николай Иванович Леонов

— Так, спасибо, Галина. Последний вопрос.

Скромная брюнетка согласилась.

— Психические заболевания у Александра имелись?

— Отсутствуют.

Гуров, как и обещал, задал последний вопрос печальной девушке и направился в обратном направлении, все больше увеличивая шаг. Вслед ему донеслось:

— Я не верю в эту версию, товарищ полковник! Это не суицид! Его убили!

Опер ничего не ответил. Подойдя к эпицентру шума и суеты, он обошел шале с другой стороны, откуда валили клубы разъедающего глаза сигаретного дыма. Плотное облако, подхваченное воздушным потоком, с трудом рассеивалось из-за стихающего ветра. За «дизайнерским куполом», отставив руку в сторону и крутя на указательном пальце ключи, стоял виновник пепельного тумана. Молодой человек тут же выбросил окурок в урну, после чего сам подошел к полковнику.

— Мне сказать нечего. Я трезв, спокоен и я сейчас уезжаю. Мне надоела эта богадельня. — Парень ринулся прочь, пытаясь обойти Гурова. — Я сюда не за этим приехал. Молодых поздравил — все. С меня взятки гладки. Идиотизм.

Однако полковник не был бы собой, если бы не встал на пути того, кто явно что-то утаивает, а потому желает поскорее скрыться.

— Ответьте на один вопрос и будете свободны, — сурово произнес полковник.

Роман вновь достал пачку и вытянул оттуда очередную сигарету. Но, зажав ее губами, так и не закурил.

— Я работал с Пожарским полгода. Я не знаю, что он скрывал и что хотел, да и по душам мы не разговаривали. Повторяю: больше мне сказать вам нечего.

Гуров не отступал. Тогда Рома крепко сжал в руке сигаретную пачку, отчего ее целлофановая обертка жалобно зашуршала.

— Я терпеть не могу, когда праздник превращается в такую дурь. По мне, если напился, то веселись и никому не мешай. Чувствуешь, что тебе фигово, — уйди в сторону и не порть праздник!

Произнося это, Роман почесал мочку уха, после чего стал нервно перетаптываться на месте, выжидая, когда от него наконец-то отвяжутся.

— Резко. Александр был вашим начальником — тосковать не будете? Человек умер, как-никак.

— Буду. Но его поступок — это плевок в душу молодоженам и всем присутствующим. Покончить с собой — у нас тут? А это так — представление и шутовство!

— Полгода, говорите? Не разговаривали, выходит?

Гуров сверлил взглядом заметно нервничающего мужчину, а собеседник старался не смотреть ему в глаза, будто выискивая кого-то за спиной преградившего ему путь мужчины, хотя позади него все было затянуто кромешной тьмой. Повисло молчание. Полковник ждал, тем самым давая собеседнику шанс.

— Что ж, уважаемый, лгать в лицо оперуполномоченному из столичной верхушки — смелое решение. Смелое, но глупое. И да, вас отсюда не выпустят, пока хорошенько не разговорят. Это я вам обещаю.

Развернувшись на пятках, полковник чеканным шагом устремился во тьму, направляясь обратно к шале. По дороге Гуров остановил официантов и уборщика территории, чтобы расспросить о случившемся, но никто не смог дать вразумительного ответа — все лишь пожимали плечами. Встретившийся служивый, который их пропустил со Стасом, по-прежнему как вкопанный стоял на месте, охраняя от посторонних место преступления. Выяснив у него, кто главный среди присутствующих коллег, полковник передал ему разговор с Романом. Майор неохотно пожал руку Льву Ивановичу, будто принесенная им информация лишь добавила лишнюю работенку, а разгребать это дело, судя по ленивым фразам и видимому безразличию, он и вовсе не стремился.

Возле домика, куда заселился Пожарский, Гурова уже поджидал Стас.

— Орлов не берет трубку.

— Выходит, отбой?

— Получается, что так. Да нам бы в любом случае не дали его в работу.

— С чего такие выводы?

— Я к местному майору подошел, спросил, мол, так и так, что принимал гражданин? Что было в стакане? Можно ли глянуть запись с прямой трансляции? Ну и еще пару вопросов накинул для видимости сверху.

— А он?

Крячко поморщился, будто только что ударился мизинцем ноги об угол тумбочки.

— Да молчат, заразы, как рыбы, — и, немного помолчав, добавил: — Не нравится мне, Лев, это все. Не пахнет здесь самоубийством. Здесь другое что-то. Не вяжется.

— Соглашусь, подозрительно. Но подробности только в управлении сможем узнать.

Напарник кивнул:

— Слушай, давай прогуляемся до КПП?

— А что там?

— Камеры глянем, может, кто из подозрительных личностей накануне приезжал? Да и так глянуть: как вел себя, что происходило, прежде чем он решился на такое.

Перелив внезапно зазвучавшей мелодии резко прервал раздумья и выключил настороженность оперов. Крячко достал из кармана вибрирующий смартфон, нажал «принять вызов». Пока Стас молча слушал собеседника, Гуров взглянул на часы — оговоренное с супругой время возвращения истекало. Позже выяснилось, что Стасу перезвонил начальник.

— Орлов не пошел навстречу.

— В чем причина?

— Говорит, мол, у самих дел невпроворот, а еще юрисдикцию чужих тащить в родные пенаты — нехорошо. Пока нас не было, у хорошей подруги семьи начальника кто-то спер собаку — члена семьи, все дела…

— На самоубийство мы закрываем глаза, а как выйдем из отпуска, будем пса искать?

Лев Иванович сдвинул густые брови, отчего на его лбу появилась значительная лесенка из морщин, покачал головой, пытаясь скрыть невысказанную иронию абсурда происходящего. Стас пожал плечами, мол, что тут поделаешь — прихоти начальства вне обсуждений, однако сам, аналогично напарнику, тоже был недоволен.

Стоит отметить, Гуров и Крячко, имея многолетний опыт в расследованиях, уже и сами не могли представить свою жизнь без поиска улик, зацепок, подвохов. Ведь когда каждый день ты чуть ли не живешь на работе, то любимое дело становится почти второй женой, разве что не такой ласковой и не такой лояльной, как близкая душе супруга. Так и в этот раз: уйдя в законный отпуск, первые несколько дней коллеги старались выбросить из головы навязчивые мысли о работе и ведении дел, но до окончания отдыха эти мысли так и не улетучились. Более того, оба даже начали скучать по рабочей рутине, и сейчас, когда подвернулся случай, изголодавшиеся опера готовы были сами раскрыть очередное дело, если бы только дали на это добро.

— Что ж, будем надеяться на молодое поколение, что дело по-хорошему закроют, — промолвил Гуров.

— Ладно, раз уж этот вечер играет против нас и нам здесь ловить нечего, я поспешу к Наталье. Считай, зря проторчали, только время потеряли. Сейчас вернемся — жены, как всегда, ворчать будут. Ты идешь?

— Что ворчать будут — это в точку. Но, если этого все равно не избежать, тогда не грешно и задержаться.

Крячко заулыбался и в шутку пригрозил указательным пальцем, после чего быстро испарился из поля зрения.

Идя по территории и иногда нашаривая правой ногой, куда бы наступить, чтобы не споткнуться о