Бетонное алиби - Николай Иванович Леонов

Девушка демонстративно прочистила горло.

— Неужели, Лев Иванович, вы забыли меня? А я думала, у оперов хорошая память и зоркий глаз.

Гуров чуть выглянул из-за экрана ноутбука.

— Простите, как вас?..

— София Леонидовна, но можно просто Софа.

— Хорошо, а с чего, София Леонидовна, я должен вас помнить? Интересный у вас подход к работе — в первые пять минут беседы предъявлять претензии начальнику.

— А моя фамилия вам совсем ничего не напоминает?..

Гуров внимательнее вгляделся в лицо девушки. Он действительно ее где-то видел, но, возможно, лишь мельком, вскользь, оттого не запомнил.

— Пожарская.

Здесь пазл сложился. Софа оказалась сестрой не так давно наложившего на себя руки Александра Пожарского. Но далее у полковника возник ряд вопросов.

— Интересное кино. А что вы, позвольте спросить, София Леонидовна, забыли в наших краях? Пансионат почти возле Подольска…

Девушка уперлась локтями в стол, поставив их прямо на трудовой договор, сложила пальцы в замок. Мужчина в это время застучал пальцами по клавиатуре.

— А как вы думаете, уважаемый руководитель, если сами осведомлены, что я девушка обеспеченная, следовательно, заработная плата, указанная в бумагах, меня не отпугивает, а накануне моего брата кто-то убил… Есть мысли, зачем я здесь?

Весь диалог будто бы строился на обмене колкостями, произносимыми с нескрываемой неприязнью, однако открыто никто из беседующих этого не признавал.

— У вас есть соответствующее образование?

— Получила и продолжаю получать. Как знала, что пригодится. Жаль, что при таких обстоятельствах.

— Почему именно к нам?

— Я сама не в восторге от происходящего, но выше вашего учреждения не прыгнешь, а вас мне рекомендовали как лучшего из лучших. Но я что-то в этом уже сомневаюсь!

— Нет, София Леонидовна. Вы меня не поняли. Я спросил: почему именно к нам?

Он прищурился. Девушка сделала то же самое в ответ. Происходящее напоминало словесный поединок, схватку взглядов, дуэль, где два меча схлестнулись в битве и только слышится, как звенит сталь.

— Потому что я хочу найти того, кто убил моего брата! И лично, — особо выделила она, — лично проследить, чтобы эту тварь привлекли к ответственности по всей строгости закона.

Лев Иванович улыбнулся:

— По всей строгости закона, говорите?

— Почему вы улыбаетесь?! — начала вскипать стажерка.

— Александр Леонидович Пожарский, так-так, — серые глаза Гурова забегали по монитору от строчки к строчке. — Более восьми приводов, так, хорошо… Заявление о покушении на убийство — дело закрыли. Заявление о похищении человека — вина не установлена…

Софа глядела в пол. Ее щеки заливались румянцем. Она понимала, о чем толковал мужчина напротив.

— По строгости закона, говорите? А мне кажется, София, что ваш брат во времена своего юношеского максимализма довольно некрасиво себя вел, я бы даже сказал, совсем незаконопослушно!

— И что? И что?! Да, мой брат был на противоположной нам стороне, но он выбирал и протаптывал себе дорогу сам, как умел! Когда Александру было восемнадцать лет, умер его отец, и брату пришлось самому управлять заводами, которые достались ему в наследство! Но разве это означает, что его можно убивать?

Гуров тяжело выдохнул.

— Пришлось управлять заводами… Экая непосильная ноша… М-да…

Пожарская молчала, не поднимая глаз.

— Бизнес-то проверять будем?

— Там все чисто, уверяю вас.

— Да знаю я. Иначе тебя бы сюда даже на порог не пустили, кроме как жалобу принять. У нас тщательно всех проверяют.

Спустя пять минут, добравшись до последней страницы в деле, переступая через себя, полковник сказал:

— Ладно. Может, из тебя и выйдет что-то толковое. Иди, отдай договор, а потом возвращайся сюда, нагружу тебя работой — взвоешь, а там посмотрим, что с твоей бедой можно сделать.

Голубые глаза Софии засияли от радости.

— Спасибо, Лев Иванович! Спасибо! Я вас не подведу!

Девушка выпорхнула из кабинета, оставив начальника наедине с раздумьями. Пока София отсутствовала, полковник решил набрать номер Стаса, но тот оказался вне зоны доступа. Вероятно, напарник сейчас находился в самолете. Стажерка прибыла ровно через пять минут, но надолго не задержалась — Гуров отправил новенькую в архив, чтобы та постепенно привыкала к бумажной волоките и кипам документов, работу с которыми обычно взваливают на сотрудников младшего начальствующего состава. Через заполнение протоколов, ведение служебной документации, попутное изучение правовых и нормативных актов проходили все поголовно, включая Льва Ивановича в молодости, и исключений быть не могло. Проверка настойчивости, скрупулезности, внимательности вкупе с усидчивостью должна была на первом этапе стажировки дать новичку понять, сможет ли он работать с таким количеством информации, выдержит ли возложенный на него объем работы. Слабенькие отсеивались.

Гуров, вновь оставшись один, стал тихо рассуждать вслух:

— Понасмотрятся сериалов и начинают проситься в отдел. Думают, им здесь весело будет, и что ни день, то веселые расследования. Как бы не так. Профессией овладеть надо, только тогда поймешь, готов ли служить букве закона или баловство все. Свалилась на мою голову! Ладно…

Хлопнув ладонями по столу, он стал массировать виски.

«Пожарский — воротила в бизнесе по нефтепереработке. Румянова имеет отношение к политике. А что имеем мы? Оба довольно известные личности, акулы в своей сфере, но оба плавают в совершенно разных морях. Пробивая в Сети информацию о Румяновой, удалось выяснить, что женщина была остра на язык, а потому имела внушительный список тех, кто недоволен ее высказываниями и предложениями. Что касается Пожарского, в молодости он придерживался правил лихих девяностых, дважды отвозил неугодных в тайгу, но доказать ничего не удалось, видимо, хорошо крышевали, так как заявлений на гражданина поступало бесчисленное количество. В последнее время его бизнес развивался по нарастающей, увеличение капитала и более уверенное положение на рынке повернуло игру на сто восемьдесят градусов. Теперь Пожарский писал заявления на тех, кто вставал на его пути. От его лица зарегистрировано два заявления: первое — по двести девяностой, за взяточничество, второе — по сто пятьдесят девятой, за мошенничество, — мысленно прикидывал опер, — и в том, и в другом случае ситуация сложилась в его пользу, а виновники понесли наказание».

Выпив стакан воды и вновь борясь с внутренними терзаниями, Гуров принял для себя решение: не дают дело — не дают. Нужно прорабатывать следующие, а не ждать у моря погоды, тем более что это «море» — территория другого государства.

На телефон пришло сообщение от Орлова: «Улица Жемчужная, дом тридцать пять, квартира семь. Арина Тимофеевна. И Софию с собой захвати, ей полезно будет». Лев Иванович закатил глаза. Ситуация казалась абсурдной, но выхода не было. Заглянув в архив и предоставив девушке на сборы не более десяти минут, полковник отправился к служебной машине, после