Бетонное алиби - Николай Иванович Леонов

Гуров открыл было рот, чтобы задать уточняющий вопрос, но девушка, не дав ему сказать, добавила:

— Сегодня утром сработала сигналка, реагирующая на задымление.

Консьержка, нахмурив брови, недовольно перебила девушку:

— Ой, да бросьте! Это в расчет даже не стоит брать! У нас на каждом этаже эти датчики дыма понаставлены, так я уж устала по двадцать раз на дню их выключать.

— Ну да, есть такое. Они, как жильцы дома выяснили, у нас очень чувствительные. Даже если кто на общем балконе курит, дым попадает в подъезд, и прибор начинает истерично верещать.

— И все же, исходя из ваших кратковременных бесед, что бы вы могли сказать по поводу Чопина?

— Не знаю. Мужчина как мужчина. Девушка у него, правда, странноватая. Сложилось впечатление, что она его не любит и ей от него нужны только деньги. Истеричная такая.

— С чего вы делаете такие выводы?

— Ну, сколько он здесь живет? Недели две? За это время сколько они мне на глаза ни попадались, она всегда с букетом, вся ухоженная. Знаете, всегда видно, когда за женщиной следят. Правда, был случай: я собралась на вечернюю пробежку и встретила Гену. Он шел ее встречать с цветами, сам в костюме хорошем, говорил, что в ресторан поведет. Мы в сторону ворот шли, эта его девчонка увидела нас вдвоем и такую истерику закатила. Короче, у нее, по-моему, не все дома. Поэтому если Генка с собой что-то сделал, то, может, здесь любовь зла?

Больше информации и каких-то относящихся к делу подробностей у соседки не оказалось, да и те являлись лишь, как часто бывает, домыслами и собственными предположениями.

Дело действительно казалось странным. Уже третий человек, будучи на волне популярности и общеизвестности, решает страшным способом оборвать свою жизнь.

Открыв дверь, Гуров прошел в квартиру-студию, снимаемую Чопиным. Внутри оказалось чисто, можно сказать, даже стерильно и до невозможности порядочно. Кровать была заправлена идеально ровно, а на комоде, где аккуратно были разложены штативы, экшен-камеры и другие атрибуты для съемки, не нашлось ни единой пылинки. Вероятно, из-за того, что мужчина вел блог про путешествия, иметь собственное жилье или вести оседлый образ жизни было не для него, именно поэтому в коридоре у стеночки чинно стояли два чемодана, но вскрыт был только один.

— Как же ты так угодил, братец? Куда ж вы все торопитесь? Молодые еще, жить да жить. Что ж за проблемы случаются, что на такое решаетесь? Да никакие беды того не стоят… сколько сам живу, знаю: все проходит, перемалывается, а спустя время что-нибудь и получается исправить! — печально рассуждал полковник, перемещаясь по квартире.

Так как от соседей информации ждать не приходилось, а в жилище Чопина не удалось обнаружить ничего, за что можно было бы зацепиться, Гуров пошел на выход. Но только он повернулся и сделал два шага в направлении коридора, как боковым зрением заметил странность, не присущую этому месту. Угол сиреневого покрывала в изголовье кровати, который почти скрывался за прикроватной тумбочкой, оказался немного откинут, а ткань в том месте шла волной. Опер подошел ближе. По вдавленным на линолеуме следам от ножек тумбочки понял: ее перемещали. Чтобы заглянуть под кровать, полковнику пришлось встать на колени, при этом достать телефон из кармана и включить фонарик.

— Что здесь происходит?!

Визгливый женский голос прервал визуальное наблюдение Гурова, заставив дернуться так, что он чуть не угодил лбом в боковую царгу кровати.

— Следственные действия, — объяснил он, после чего выдал стандартную речь для представления себя. — А вы кто?

— Я Анжелика — девушка Гены.

— Вам нельзя здесь находиться, Анжелика. Покиньте, пожалуйста, помещение и дождитесь меня в подъезде, я задам вам пару вопросов.

— Нет, это вы покиньте помещение!

Визгливая брюнетка едва ли не набросилась на представителя власти, с криком начав тянуть того за руку.

— Здесь и мои вещи находятся! Живо уйдите отсюда! — требовала девушка, видимо, помутившаяся рассудком на почве потери любимого. — А если вы что-нибудь украдете?!

— Девушка, не трогайте сотрудника при исполнении! Да отстаньте вы от меня! В случае неповиновения я буду вынужден применить физическую силу!

Гуров отчаянно старался не причинить девушке вреда, рассчитывая силу оказываемого сопротивления и пытаясь оттолкнуть баламутку. Консьержка в это время, прикрыв рот ладонью, молча наблюдала за разворачивающимся сюрреалистическим зрелищем.

В коридоре зазвучала веселая детская песенка, напеваемая Гришей, которая совсем не вязалась с происходящим, отчего все еще больше начинало походить на дурдом.

— Мы к вам заехали на ча-а-ас, привет, бонжур…

— Хелло! — пробасил Гуров, при этом обездвиживая с помощью наручников девушку, которую еще минут десять назад видел на улице Емельянов.

Ситуация выглядела нереально.

— Лев Иванович, а вы чего это здесь? — совершенно спокойно, без капли удивления спросил криминалист, словно всегда знал: Гуров так поступает неспроста.

— Он ненормальный! — вмешалась Анжелика. — Копается в моих вещах, пытается в них что-то найти! Оскверняет честь моего мужчины!

— Гришань, уведи ее, будь другом? И, пока карета не укатила, пусть ей успокоительное введут, что ли.

— Понял, Лев Иванович! — беспрекословно принял приказ к исполнению Гриша.

— Да не трогайте вы меня! И вообще, дайте я хотя бы заберу деньги, вещи и украшения, а потом уже уйду! Надоели!

— В квартире все должно сохраняться в том виде, в котором было до момента наступления смерти. Когда проверка закончится и наши ребята здесь толком все осмотрят, тогда, конечно, если у вас есть ключи, зайдете и заберете.

На словах Гурова про возможность доступа в квартиру девушка будто прикусила язык, но далее, все-таки вспомнив о желаемом, вновь начала протестовать.

— Да тебе ж все подробно объяснили, пошли уже. Деньги, деньги, украшения! — Гриша попытался сдвинуть с места Анжелику.

Емельянов, хоть и быстро дослужился в свои тридцать с лишним лет до начальствующей должности, однако как по виду, так и в душе был явным балагуром. Особенно дурашливость проявлялась у него в компании друга — Димы Десятова, тоже начальника, но из отдела кибербезопасности, и порою такого же весельчака. Еще в первый день, когда оба они пришли устраиваться на работу, Крячко их предупредил, что в нашей профессии без юмора будет сложно. И в серых, порою рутинных буднях, а также от накопившегося негатива можно вовсе подпортить себе психику. Видимо, поэтому на тот момент парни слишком прямолинейно восприняли слова старшего по званию и до сих пор чудят и стараются без очередной порции дурачеств на работу не заявляться.

Девушка в этот момент дергалась, рыдала, пыталась кусаться, но все оказывалось тщетным. Гриша вывел бунтарку, и они покинули квартиру.

— А ну скорей любите на-а-ас, вам