Бетонное алиби - Николай Иванович Леонов

жидкости, будто кто-то наливал воду в стакан, после чего Геннадий залпом осушил содержимое, демонстрируя процесс на камеру и, бросив телефон, схватился за горло. Эфир не был выключен, и зрители слышали все сипения и хрипы, которые издавал блогер. Уже через минуту наступила гробовая тишина, после которой раздался оглушительный шлепок и завизжали сигнализации припаркованных автомобилей. Далее запись обрывается с пометкой на то, что кто-то из зрителей отправил срочную жалобу, и эфир заблокировали.

Просмотрев все, Гуров поморщился. Большой палец нечаянно скользнул по дисплею, и на экране отобразились комментарии, оставленные под роликом. «Я так и знал, что ты когда-нибудь подохнешь. Любишь экстрим — готовься к смерти! Счастливого пути, баран!» — написал человек, скрывающийся за маской анонимного пользователя. «Хватит писать гневные комментарии, человеку требовалась помощь, но никто этого не замечал!» — отписалась некая девушка, которая была подписана на профиль Чопина. «Эти блогеры даже свою смерть уже снимают на камеру! Вас же дети смотрят, идиоты! Постыдились бы!» — писала женщина, на основном фото которой была запечатлена, вероятно, она вместе с пятью разновозрастными ребятишками.

Просмотрев и прочитав тонну нелицеприятных, а порою и унизительных, на грани угроз высказываний, опер помрачнел. Он почувствовал некое разочарование в людях. Когда ловишь преступников, ты их видишь перед собою, знаешь об их деяниях и в чем они виновны. Но Лев Иванович пришел к мысли, что в интернет-пространстве схватить за руку подлеца, бросающего гнусные реплики в сторону другого человека, просто потому что расстояние до оппонента позволяет, да еще и прячущегося за сторонней личностью, практически невозможно. И от кого в этом случае требовать ответа? Вряд ли такие люди готовы предстать перед судебной системой.

— Лев Иванович, я закончил, могу отвезти Софу домой на своей машине. Вы не против? — предложил Гриша.

— Да с чего мне быть против? Как она?

— Понятия не имею, зачем потащилась работать, когда еще траур толком не прошел. Но сейчас вроде как успокоилась.

— Бойкая, только справиться с внутренним напряжением пока не может. Пришла к нам, да не вовремя. Слушай, а может, это и к лучшему? Под присмотром будет.

— И на трупы смотреть…

— Ну а что делать? Так закалялась сталь! — философски заметил полковник.

Гриша задумался, точно забрался глубоко в недра своей памяти, вспомнив что-то свое, личное.

— Я пойду, Лев Иванович. Софа ждет. Хорошая девчонка. Хорошо, что именно к нам попала, жаль, если не останется работать.

— Ты на мою стажерку не засматривайся! Жаль ему.

Григорий пристально вгляделся в лицо Гурова. Было непонятно, говорит он в шутку или всерьез. Но тут опер расплылся в улыбке.

— Бросьте. Я же так… Сотрудницей толковой может стать. Когда не дергается по поводу брата, то соображает достойно.

— Ну, это мы еще посмотрим. Погоди, подойди на минуту.

Емельянов приблизился.

— Кто-нибудь из наших ездил к Румяновой?

— Румянова, Румянова… — почесывая подбородок, задумался криминалист. — А! Это на Новослободской которая? Из политики, да?

— Она.

— Так я и ездил.

— Отлично, у нее что результаты вскрытия показали?

— Ой, Лев Иванович, этим делом Торгуев занимается. Если честно, я не вспомню. Кажется, тоже суицид… у нас через день что-нибудь, кто-нибудь. Завтра гляну в бумагах, чтобы точно.

— Торгуев? Это плохо.

С майором Торгуевым у Гурова отношения никогда не складывались, диалог не строился, а дела не решались. Игорь Павлович слыл чрезмерно справедливым человеком, ему был свойственен перфекционизм, но более всего он любил удовлетворять собственные амбиции. И это не столь критично, если человек обладает данными качествами, не раздражающими других. Однако если их сложить, то получится Торгуев, которого даже Орлов, будучи человеком со стальными нервами, не всегда мог выдержать. Лев Иванович, бесспорно, тоже был человеком чести, но словно опер из другой «оперы».

— Он вроде скоро в отпуск уходит на три недели.

— А вот это уже хорошо. Ладно, спасибо, Гришань!

Пожав друг другу руки, все разошлись по машинам.

— Сейчас можно попробовать доехать до конторы, там пробить уже известные ранее случаи, которые могут быть похожи на эти три. Что-то мне подсказывает, что мне попадалось уже нечто подобное…

Рассуждая вслух, Гуров принялся искать новости о Румяновой и о ее предсмертной записи, дабы, пока будет в дороге, пораскинуть мозгами, возможно, в голову придет что-то еще. Если удастся доказать, что случай в пансионате и смерть политического деятеля связаны с тем делом, которое сейчас поручено Гурову, то можно будет распутывать клубок уверенней и дергать за все имеющиеся ниточки. На данный момент картина выглядит разрозненной, нет возможности взглянуть на нее под разными углами. Главное — не ошибиться в своих суждениях, ведь у каждого из потерпевших могли быть свои скелеты в шкафу.

За прошедшие дни большинство новостей о Румяновой оказались удалены либо были максимально вычищены цензурой. В политических делах оперуполномоченный не особо разбирался, но предположил, что столь неординарное событие могло заставить кого-то из высоких кругов напрячь связи и сгладить разволновавшееся общество, не позволяя знать больше, чем положено.

«Неужели копаю не в ту сторону? Трансляция… курьер… ящик… пепел… хлорка. Совпадения? В наше время, как выяснилось, почти все ведут свои страницы в интернете — но остальные три фактора? Можем ли мы допустить, что эти трое кому-то одному перешли дорогу? Вполне, вполне… Завтра поедем штурмовать всех, до кого дотянется рука», — мысленно прикидывал план полковник.

Следующий день встретил Гурова неожиданной информацией прямо с порога.

— Лев Иванович, я нашла! Нашла! — верещала Софа, почему-то держащая в руках пульверизатор, как только дверь в кабинет открылась.

Видимо, девушка явилась на работу задолго до начальника. В томительном ожидании новостей для Гурова она проводила время как могла, ухаживая за едва не зачахшими растениями в кабинете, которые они со Стасом и вовсе не замечали.

— Так, во-первых, доброе утро. Во-вторых, о чем толкуешь?

— Ой, извините… Здравствуйте. Я, кажется, знаю, кто причастен к смерти Сашки моего!

Пройдя к шкафу и убрав в него сумку-планшет, полковник сел за свой стол.

— Так кажется или знаешь?

Девушка поставила на подоконник «водяное оружие», воскрешающее поникшие сансевиерии и фикус, и в задумчивости прикусила нижнюю губу.

— Ну-у-у… я не могу утверждать точно, но что-то мне подсказывает…

— Выкладывай.

— Я начала проверять и вспоминать всех, кто в последнее время рядом с ним крутился. Но это оказалась непростой задачей, так как Саша постоянно с кем-то держал контакт, и это немного завело меня в тупик.

— Роман, который на свадьбе был, мне показался подозрительным, я бы его покрутил.

— Я, конечно, вам скажу его данные, вы сами лично убедитесь в том, что это не Рома.

— Оправдание его дерзости