Бетонное алиби - Николай Иванович Леонов

то ли выпирающий живот делал ее такой, выглядел несуразно. Сплюнув сквозь передние зубы и прищурив правый глаз, Прокофьев оценивающе смерил глазами Гурова. Но когда его взгляд наткнулся на выглядывающую кобуру, спеси у него поубавилось.

— Не обессудь, дорогой. Пригласил бы, да семья дома. Давай, начальник, здесь, только по-быстрому?

— Парней своих отправь погулять, тогда и разговор пойдет.

Прокофьев раздраженно дернул плечом, прищурился от слепящих солнечных лучей, но все же отпустил охранников.

— Когда в последний раз вы виделись с Румяновой Анной Алексеевной?

— С кем?! Я такой даже не знаю, зачем мне с ней встречаться?

Лев Иванович внимательно проследил за мимическими мышцами лица собеседника, заметил, как тот, услышав имя погибшей, искренне удивился.

— Хорошо. Следующий вопрос: знаком ли вам Пожарский Александр Леонидович?

— Шваль эта? Знаю, конечно. Кто же эту падаль не знает?

Здесь Олег Олегович также был искренен: ярость и ненависть натурально выплескивались наружу.

— Как давно вы последний раз контактировали?

— В зале суда! — прорычал Прокофьев.

— Какие у вас были отношения с Александром Леонидовичем?

— Я с этим… даже взглядом пересекаться не буду.

— Подробнее.

— Подлец он. Брата за решетку посадил, крыса! Мы с ним в универе за одним столом сидели, с одной миски ели, я его братом называл и любил как брата родного, а он тварью оказался последней, своего же подставил!

Полковник ожидал, что больше Прокофьев ничего не скажет, но, видимо, рана предательства еще не успела зарубцеваться, и легкое повреждение вызвало выброс наружу «гнойного» негатива.

— Он на Светку мою засматривался, но это плевать, бабы они и есть бабы, у кого кошелек потолще — с тем и пойдут! Тут другое: погнал на нас с Дениской, что мы, мол, воруем по-тихому. Только вот Санька, видать, позабыл, как сам под этим делом, — Олег пощелкал пальцами по горлу, — нам добро дал, чтобы в обход дела делать. А потом сам же и слил нас. Да и ладно бы слил, падаль…

— Вы поддерживали связь с кем-либо из его родственников?

— Софке, когда вспомню, открытку посылаю на день рождения или там с Новым годом. Девчонка-то тут ни при чем?

Гуров проигнорировал словесные излияния. В кармане его брюк завибрировал телефон. Лев Иванович даже не взглянул на экран, чтобы узнать, кто пытается до него дозвониться в неудобное время.

— Гуров. Слушаю.

— Это Софа. Я была только что у Шилова.

— Так, хорошо, давай кратко.

— Они с Румяновой только спали иногда. Шилов вообще жалеет, что с ней связался, потому что якобы после первого раза та уже начала к нему приставать, чтобы он ее по карьерной лестнице продвинул. Изначально она ему понравилась своей, как он сказал, фактурностью. Денис Николаевич стал приглашать ее к себе, чтобы писать с натуры портреты. А потом, цитирую, как-то «завертелось, закружилось, стали встречаться чаще, но в итоге она оказалась вертихвосткой». Шантажировала тем, что расскажет все жене, если он откажется выполнить ее условия. Говорит, что семью ему чуть не разрушила, прилипла как банный лист, все твердила, что влюбилась. Короче говоря, я бы сказала, что Шилов ее недолюбливает.

— Знал о том, что с ней стало?

— Сказал, что да. Решение о том, чтобы исключить Румянову из совета депутатов, принимали на общем собрании, большинство голосов оказалось позитивным, но сам Шилов отозвался отрицательно.

— Что сам говорит?

— Не ожидал, что так произойдет. У него алиби есть: все ближайшие к дате дни он провел в больнице с отравлением. Выписку показал, сам же объяснил, что рисовал картину несколько дней, не проветривая помещение и не покидая комнату, не ел толком ничего.

— Странное алиби… Любовница хлорку глотает, а у него внезапно справка из инфекционки чудным образом нарисовалась. Старо предание, да верится с трудом.

— Не могу сказать, Лев Иванович, мог ли он или не мог. Я все запротоколировала, но, если честно, мало деталей, я рассказала основное. Получается, будто он ни при чем.

— София Леонидовна, подожди минутку. У меня вторая линия.

Гуров нажал на экран телефона, после чего его ожидали теперь два человека для продолжения разговора на линии и третий лично.

— Лев Иванович, это Десятов беспокоит.

— Давай кратко, Димка.

— Совсем кратко? — поинтересовался Дима с шутливыми нотками в голосе.

— Да!

— Улица Шлюзовая, дом пять. До свидания, товарищ полковник!

— Так, а ну стоять! Какое до свидания? Какой адрес? Говори полностью.

— Контора, которая занимается курьерской доставкой.

— Так я адрес и без тебя уже нашел в интернете.

— Лев Иванович, так и я не все взламывать да шерстить могу. К их базе данных подкопать не получается, точнее, если я это сделаю, то у них все полетит. У людей бизнес встанет на несколько дней, пока все серверы будут поднимать, а мы только минимальную инфу узнаем. Нет, это, конечно, можно. Но можно же и проще сначала? Я так подумал.

— Верно. Понял, принял. Тогда сами, вручную займемся. Отключаюсь.

В трубке мужской баритон сменился на звонкий девичий голосок.

— Я еще тут.

— Отлично. Если по Шилову закончила и он, судя по твоему рассказу, отметается, отправляйся на Шлюзовую, дом пять, там находится служба доставки посылок по городу. У них выясни имена курьеров, кто наши ящики отвозил, а потом проведи беседу с ребятами. С Шиловым, если что, потом еще сам разок встречусь.

София что-то буркнула напоследок в трубку, но Гуров уже не услышал. Его вниманием вновь завладел стоящий напротив человек.

— Значит так, где вы, Олег Олегович, находились двадцать пятого августа?

— Меня в городе не было. Я в Китай по делам мотался.

«Версия Софы не подтверждается. Хотя…»

— Имеются ли доказательства того, что отсутствовали в городе?

Олег закатил зрачки, словно вспоминая детали, правой рукой юркнул в карман брюк.

— Эй, братец, — окрикнул он одного из своих охранников, — из гостиной сумку мою принеси по-шустрому.

Пока исполнялось повеление хозяина, сам Олег стал показывать фотографии на телефоне.

— Ну вот, смотри: здесь я в провинции Сычуань, с пандами в питомнике фотку сделал, а тут тоже в Сычуане рядом со статуей сфотографировался — класс, да? — как восторженный ребенок лепетал здоровый крепкий мужик, до того не проявляющий доброты.

— Олег Олегович, это, конечно, все прекрасно, но…

— Да на дату глянь! Вот, как раз эта фотка сделана двадцать второго сентября, эта на следующий день. О, ну вот и еще тебе доказательство.

Охранник принес сумку, и Прокофьев выудил оттуда два билета на самолет. Гуров сначала внимательно рассмотрел печати на билете в Китай, далее досконально изучил билет из Китая. Авиабилеты оказались подлинными.

— Нет, ну если хочешь, мы компанию наберем, там все подтвердят.

Полковник отрицательно