Бетонное алиби - Николай Иванович Леонов

На улице оказалось невообразимо тихо и спокойно, будто и не было вовсе ночью паники, пролитых слез и столпотворения сотрудников, выясняющих ситуацию. Это подметил не только Лев, но и Стас, который только что подкатил чемоданы.

— Глянь, даже ленту уже убрали. Шустро, однако, ребята здесь работают.

— Шустро — не значит быстро.

— Наши бы до сих пор возились.

Гуров ничего не ответил, держа при себе свои неприятные догадки.

Сделав совместную фотографию на выезде из «Былины», компания отправилась в путь. За рулем сидел Стас, потому до города добрались быстрее положенного, петляя по объездным развилкам и минуя дорожные работы. На въезде в столицу было решено сделать остановку возле заправочной станции, неподалеку от которой располагалось кафе, чтобы дамы отлучились в туалет, а мужчины проверили исправность автомобиля. Приподнятое настроение от скорого возвращения домой улетучилось, как только Крячко подошел к Гурову, который в этот момент разглядывал масляный щуп, и передал свой телефон напарнику. Лев Иванович стал зачитывать вслух:

— Срочные новости. Политический деятель Анна Румянова, баллотировавшаяся в прошлом году в совет депутатов муниципального округа, обнаружена мертвой в собственной квартире на Новослободской.

Гуров, посерьезнев, взглянул на напарника с немым вопросом.

— Читай, читай дальше.

— Тело тридцатилетней женщины обнаружила пожилая мать погибшей, когда решила привести внучку обратно к матери. По предварительным данным, Румянова скончалась еще неделю назад. В сети распространяется прощальный видеоролик, в котором Анна намеревается совершить самоубийство. Правоохранительные органы начали расследование, чтобы установить точную причину смерти. Для этого было назначено вскрытие тела.

— Что думаешь? — забирая смартфон, поинтересовался Стас.

Полковник задумался, недовольно сжав губы.

— Что думаю? Орлов прямо сказал — не лезем, значит, так надо. Своих дел достаточно.

— Иваныч, да как не лезем-то? Второй случай уже. Теперь на нашей земле.

— Стас, заводи машину и давай по домам. Нет значит нет.

Крячко внимательно посмотрел на лицо друга. За столько лет, проведенных бок о бок, он прочел то, что на самом деле думал об этой ситуации напарник: он был расстроен, раздражен и одновременно жаждал справедливости.

Оба испытывали то чувство, когда «руки чешутся», но против слова начальства не переступить, да и разобраться со всеми происшествиями, случающимися повсеместно, им двоим не под силу.

Прогноз погоды выдавал стабильность, которая, увы, не радовала: в городе на протяжении двух недель должны были зарядить дожди. Хотя верить синоптикам Гуров не привык, но пока предсказание сбывалось. Вероятно, природа накапливала силы для последней вспышки жары уходящего времени года — бабьего лета. Первое утро после отпуска загоревший и отдохнувший полковник встречал, шествуя на работу и крепко держа дипломат в одной руке, а зонт — в другой. Минуя прохожих с угрюмыми лицами, он старался не заразиться тем же настроением, и это ему почти удалось. Но когда зашел в свой кабинет, там его уже поджидал неприятный сюрприз.

— Лев Иванович, здравствуй! С возвращением! — поприветствовал коллегу Орлов, подавая руку.

Гуров осмотрел кабинет и заметил, что Крячко еще не пришел, после чего взаимно пожал руку начальнику. А далее повис немой вопрос.

— А это?..

Перед ним стояла молодая девушка в форме сотрудника органов внутренних дел, однако погоны на ее плечах отсутствовали. Лев Иванович поймал себя на мысли, что у девушки до боли знакомое лицо, словно он не так давно ее где-то видел.

— София Леонидовна Пожарская, стажер, которого я закрепляю за тобой, Лев, и бережно передаю в ответственные руки!

Гуров глубоко набрал в грудь воздуха, дабы следом не выпустить из легких ругательство.

— Петр Николаевич, можно вас на минуту?

— Конечно. Софушка, а ты пока присядь на диван и ознакомься с документами. Срочный трудовой договор на столе, рядом с зеленой папкой, — лепетал Орлов, улыбаясь Софии.

Девушка утвердительно качнула головой и улыбнулась в ответ. Однако если Орлова она одарила ответной искренней улыбкой, то при виде Гурова ее лицо исказила гримаса взаимного недовольства.

Выйдя из кабинета, они отошли в сторону. Гуров перешел на полушепот.

— Петр Николаевич, разрешите поинтересоваться, что это за… — полковник запнулся, подбирая более сдержанное выражение, — подарок? В честь выхода из отпуска, что ли?

Начальник примирительно выставил перед собою ладони.

— Лев, я понимаю, что ты недоволен, что у тебя свои планы, но и ты меня пойми — сам знаешь, какая у нас ситуация с новоприбывшими. Кадровики зашиваются: где только вакансии не размещают уже, зовут без конца работать ребят, кто выпустился по профилю, но зарплата на начальном этапе оставляет желать лучшего…

Гуров замотал головой:

— Петр Николаевич, при всем моем уважении, а я здесь при чем? Пусть молодняк друг с другом и водится. У вас в младшем начальствующем составе дружинников полно, их напрягите, им и весело друг с другом по возрасту будет. Сами ж говорили, что у нас дел по прибытию невпроворот, ко всему еще собака какая-то пропала.

— О! Отлично, что ты об этом помнишь! Вот про собаку не забудь!

Если бы существовал такой прибор, который мог отматывать время вспять, Гуров точно бы этим прибором с радостью сейчас воспользовался, чтобы забрать свои слова назад и надеяться, что начальник позабыл о бредовой идее с поиском пса, хозяйка которого некая подруга семьи Орлова.

— Нет, подождите. Я отказываюсь. Неужели вы забыли наши договоренности? Да как так? Я же по-человечески! Забирайте наперед мои отпуска, которые еще остались, или премии лишайте, но нянчиться с девчонкой и вытирать ей нос я не буду. Есть дела и поважнее.

— Я помню. Помню, что было, Лев, но сейчас иначе никак! И значит, я освобождаю тебя от этих дел! Стажеры — потенциальные работники, будущее, можно сказать, нашей структуры! А кому их обучать, как не тому, кто закален опытом?!

— То есть из-за стажера мы не можем взяться за те два случая самоубийства? — опешил Гуров.

— Не вы, а ты. Стас отправляется в командировку в Санкт-Петербург на месяц, там другие дела нужно уладить, как раз молодых и зеленых уму-разуму научить. Все, ты здесь возишься со стажерами, он в помощи не на своей земле понадобился. Остальное не обсуждается, Лев.

Не оставляя выбора, Орлов четко донес приказ и, больше не желая продолжать перебранку, оставил Гурова наедине со своими мыслями. Сказать, что полковник был недоволен, — ничего не сказать. Скорее, он был взбешен от обеих новостей. Делать было нечего, а потому оперуполномоченный вернулся в свой кабинет. Сев за компьютерный стол, он принялся проверять почту, что порядком заполнилась за время его отсутствия, попутно