Кукольный лес - Саския Калден

не только тебя, но и меня. Вся эта тема. Все это! – Он смахивает конверт и фотографию со стола. – Ты рискуешь жизнью, потому что чужому ребенку нужна твоя любовь?

– Лишь потому, что у тебя нет сочувствия! – бросаю ему в ответ я и тут же жалею об этом.

Николас смотрит на меня в недоумении. Он швыряет кухонное полотенце на стол, оно соскальзывает с края и падает на пол. Ему все равно. Николас поворачивается и уходит, хлопнув дверью.

Я оставляю все как есть и бегу за ним. Я следую за ним в кабинет.

Он отключает ноутбук и засовывает его вместе с зарядным устройством в портфель.

– Куда ты собрался?

– Я поеду к Бену.

К программисту? Он живет в двух часах езды! К тому же он дымит как паровоз. Мне не нравится этот парень. Он не лучшая компания.

Николас протискивается мимо меня в коридор. Он настроен серьезно.

– Давай поговорим?

Он натягивает ботинки и достает из шкафа куртку.

– О чем? О том, что тебе плевать на свою жизнь, потому что ты нашла ребенка, о котором теперь можно заботиться? Или о том, что у меня нет сочувствия?

– Я не это имела в виду. Я знаю, что ты беспокоишься, но…

Николас открывает дверь, и в дом врывается холодный воздух.

– Может быть, ты подумаешь об этом на досуге. А пока наверняка справишься и без меня.

Глава 45

Я действительно думала, что хуже быть уже не может. Но Николаса не было всю ночь, он даже не берет трубку. Поначалу хотя бы казалось, что хочет поговорить со мной. Когда я отправила Николасу сообщение, я видела, что он пишет ответ. Но через некоторое время точки перестали мигать, и ответа не последовало. Теперь он даже не читает мои сообщения.

Такое чувство, что меня бросили. Я даже звонила Бену вчера вечером. Николас не захотел подходить к телефону, я лишь услышала, как он сказал, чтобы я оставила его в покое. Сегодня утром из-за горечи и страхов я еле встала с постели. Мне так хотелось взять больничный, но это дело слишком важно для меня.

В комиссариате я отправляю письмо с угрозами в лабораторию на судебно-медицинскую экспертизу и направляюсь в свой кабинет, когда меня останавливает Тереза.

– Эвелин. С тобой хочет поговорить Герстхоф.

Глава отдела? Со мной?

– Он сказал почему?

Тереза колеблется, отчего у меня сразу же начинаются спазмы в животе.

– Вероятно, есть жалоба.

– На меня?

Она пожимает плечами и делает такой вид, будто эта новость для нее так же неприятна, как и для меня.

Виккерт, вот же идиот.

Я хочу поскорее покончить с этим, поэтому направляюсь сразу в кабинет Герстхофа в конце коридора. С каждым шагом ноги становятся ватными, и, когда я стучу в дверь, к горлу подкатывает тошнота. Я слышу голос Герстхофа, откашливаюсь и захожу.

– Госпожа Хольм, а вот и вы.

Он убирает пачку документов со стола, перекладывает ее на полку позади себя, снова поворачивается и вставляет две ручки в оранжевую подставку для канцтоваров рядом с монитором. Кресло скрипит при каждом его резком движении. Хотя Герстхоф немало весит и скоро выйдет на пенсию, он ведет себя словно молодой парень. Все всегда нужно делать быстро.

– Возьмите то кресло и садитесь. – Он смотрит на меня своими молочно-голубыми глазами и указывает на офисное кресло за компьютерным столом у окна.

Я отодвигаю кресло и подкатываю его к столу начальника.

Герстхоф закрывает несколько окон на мониторе, проводит пальцами по своим седым волосам и начинает разговор.

– Как продвигается расследование?

– Мы нашли дом похитителя и улики, указывающие на его причастность к исчезновению матери Джессики.

– А похититель?

– Мы ищем его. – Мой взгляд падает на скрепки, сложенные на черном магнитном блоке, подобно металлической копне сена. – Мы предполагаем, что он где-то прячется. Его фотография уже разослана в СМИ. Надеемся, что получим дополнительную информацию.

Герстхоф отворачивается от компьютера и смотрит на меня. Меня охватывает плохое предчувствие. Выражение лица шефа серьезное. Очень серьезное.

– Я слышал, что вы предпочитаете вести расследование по-своему, вместо того чтобы советоваться с командой. – Он не отводит взгляд. Я чувствую себя словно преступница на допросе.

– Но дело не во мне. Я вижу связи, которые…

Герстхоф не дает мне договорить:

– Вы же понимаете, что эта работа требует высокого уровня командной компетенции.

Я хочу ответить, но он поднимает руку и заставляет меня замолчать.

– Это значит, что вы должны вовлекать членов своей команды, не должны скрывать от них информацию и уж тем более не должны проводить расследование в одиночку.

Не нужно быть ясновидящим, чтобы догадаться, что именно Болте настучал на меня. А не Виккерт.

– Я просто шла по одному следу, чтобы выяснить, верны ли мои подозрения.

Он откидывается на спинку кресла, из-за чего снова раздается долгий металлический скрип. Такое впечатление, будто Герстхоф лежит в кресле.

– И что же это был за след? – спрашивает он, складывая руки на животе.

– Джессика упомянула подругу своей матери. Я хотела выяснить, знает ли она похитителя и есть ли какая-то связь между ним и родителями Джессики.

– То есть вы просто поехали туда одна?

– Нет правила, запрещающего старшему следователю действовать самостоятельно. – Я поднимаю брови в ожидании того, что на это скажет шеф.

– Из соображений личной безопасности всегда рекомендуется брать с собой коллегу. Все могло бы обернуться иначе.

– Вы это говорите потому, что я женщина?

– Речь идет о вашей защите, а не о вашем поле. – Герстхоф садится ровно, приподняв свое массивное тело из полулежачего положения, пододвигается к краю стола и продолжает: – Вернемся к делу. Я жду, что вы заблаговременно будете советоваться с командой и вместе находить решения. Это также включает в себя и готовность идти на компромисс с вашей стороны. Если вы с этим не справитесь, я буду вынужден отстранить вас от дела.

Я смотрю на него, потеряв дар речи. Вот что называется – решать быстро и без церемоний.

– Вы можете идти, – говорит шеф, махнув рукой в сторону двери. Ни минуты не тратит попусту.

Но я не собираюсь просто так проглотить предательство Болте. Если уж на то пошло, Герстхоф должен услышать обе стороны.

– Комиссар Болте препятствует расследованию, – прямо заявляю я.

– Это серьезные обвинения, госпожа Хольм.

– Я уверена, что похищение Джессики – лишь верхушка айсберга.

Он поднимает руку, пытаясь прервать меня.

– Нет! Теперь выслушайте меня! – решительно заявляю я так, что Герстхоф вздрагивает. – Есть некоторые доказательства того, что похититель Джессики как-то связан с