Кукольный лес - Саския Калден

– Настолько задело?

Я задыхаюсь и с удовольствием дала бы ему пощечину.

– Позвольте мне сказать вам кое-что, госпожа Хольм. – Виккерт делает шаг назад, вынимает из кармана пальто руку в кожаной перчатке и поднимает на меня указательный палец. – Если вы думаете, что сможете втянуть меня в свое расследование, утверждая, что я соблазняю своих пациенток, я подам на вас в суд за клевету. И поверьте мне. Вы проиграете.

Глава 44

Мои щеки просто пылают. Я стою в гостевом туалете, уставившись в зеркало, и вытираю лицо полотенцем. Прохладная вода совершенно не помогла. Во мне до сих пор все горит от злости. Так и хочется выйти на улицу, сунуть лицо в снег, а заодно и Виккерта туда же.

Этот человек прекрасно знает, что́ делает. Он просто извращает правду так, как ему удобно. И, скорее всего, ему все поверят. Он – опытный психотерапевт, я – женщина, которая не смогла справиться с собственными эмоциями.

В замке поворачивается ключ. Николас. Я бросаю полотенце на полку и еще раз провожу ладонью по лицу.

– Ты плакала? – спрашивает он, когда я выхожу в коридор.

Николас закрывает дверь, кладет почту на комод, не сводя с меня глаз.

Я качаю головой.

– Просто общалась с одним подонком.

– С кем? – Он снимает ботинки и вешает куртку в шкаф.

– Виккерт. Он был здесь несколько минут назад.

Николас резко оборачивается ко мне, потрясенный.

– Что? Тот психотерапевт? Что ему от тебя было нужно?

– Он хочет меня уничтожить.

– Почему? – Николас смотрит на меня так пристально, что я и вправду готова расплакаться.

Я подхожу к нему, прислоняюсь к его груди и даю обнять себя, позволяя себе мгновение побыть слабой. Его тело теплое, его толстовка пахнет стиральным порошком и им самим.

– Он боится, что я втяну его в свое расследование. Малена проходила у него терапию, и между ними что-то было.

Николас крепче прижимает меня к себе, обеспечивая то самое ощущение безопасности, которое мне так сейчас необходимо. Я закрываю глаза и делаю несколько глубоких вдохов. То, что Виккерт попал в фокус моего расследования, беспокоит меня. Это выбивает меня из колеи. И раздражает, что я была на его сеансах. Это дает ему власть надо мной.

– Лучше приготовлю что-нибудь поесть, – говорю я и высвобождаюсь из объятий. – Стейки лежат в холодильнике с позавчерашнего дня. Иначе они испортятся.

Николас следует за мной на кухню. Я чувствую, что мне не удастся сбежать от этой темы. У меня никогда это не получается. Его вопрос буквально впивается мне спину.

– Что он сказал?

Я достаю из холодильника мясо и упаковку помидоров. Нельзя поддаваться эмоциям, я должна мыслить рационально.

– Он утверждает, что прошло не менее восьми лет с тех пор, как она была у него в последний раз, и между ними ничего не было.

– Этот тип лжет. Он просто пытается спасти свою шкуру.

Николас разрывает упаковку с помидорами и начинает мыть и резать овощи. Мы давно не готовили вместе. Раньше мы делали это несколько раз в неделю.

– Я была у него пару дней назад и предложила сомнительную сделку. Сказала, что не буду предпринимать никаких действий против него, если он предоставит мне доступ к сеансам с Маленой Таннер.

Николас кивает, словно наконец понимая связь.

– И он отказался?

Жир шипит, когда я кладу стейки на сковороду.

– Да, и я думала, он пришел потому, что передумал. Но Виккерт лишь пригрозил, что подаст на меня в суд за клевету. Он утверждает, что это я тогда хотела от него внимания, а не наоборот.

Николас смотрит на меня с удивлением. На мгновение я даже боюсь, что он может и правда поверить, что все было именно так. Он высыпает нарезанные кубиками помидоры в салатницу, оставляя заправку на мое усмотрение. На плите тем временем шипят стейки.

– А разве тебя это должно волновать? – спрашивает он и подходит к комоду, где оставил почту. – Вы ведь теперь знаете, кто похититель, не так ли?

– Суть в общей картине, – отмечаю я.

Николас протягивает мне конверт с моим именем. Я переворачиваю его. На нем нет обратного адреса – лишь мое имя.

– Что происходит?

Я не отвечаю, вскрываю конверт и смотрю, что внутри.

Фотография. На которой я. Кто-то снял ее тайком, когда я вчера в обед зашла в бистро за бубликом.

Я показываю ее Николасу. Он смотрит на меня с тем же изумлением, что и я на него.

– Кто тебе это прислал?

– Не знаю, здесь нет обратного адреса. – Я достаю из конверта записку, читаю строчки и чувствую, как закипает кровь. – «Прекрати расследование, иначе умрешь», – читаю я вслух, и по спине пробегает ледяной холод. Я показываю записку Николасу, будто он должен подтвердить, что мне это не показалось.

Он смотрит на меня, словно окаменев.

– Думаешь, это от Виккерта?

– Или от Лотшека, – говорю я, тут же вспоминая о конвертах в его доме.

Выключаю плиту, необходимо ненадолго присесть и перевести дух.

Кто-то угрожает мне.

Я смотрю на окно, встаю, подхожу и окидываю взглядом улицу. Может, он наблюдает за мной в эту самую минуту?

– Что мне теперь делать? – спрашиваю я.

Николас берет записку и переворачивает ее.

– Мне нужно проверить ее на отпечатки пальцев, – говорю я.

Он кладет записку на стол и разводит пальцы, будто пытаясь стереть тот факт, что прикасался к ней.

Какое-то время мы просто стоим и смотрим друг на друга.

– Может, позволить Болте заняться всем этим?

– Ты хочешь сказать, что я должна отдать дело?

– В прошлый раз это сработало.

– Ни за что. Я не могу так поступить с Джессикой.

– Так и знал. – Николас подходит к плите и достает стейк. Снизу он весь черный.

– Что знал?

Он включает воду, моет руки, снимает кухонное полотенце с крючка и вытирает ладони.

– Что она для тебя важнее собственной жизни.

– Я обещала ей. Я нужна ей. У нее больше никого нет.

– Но она не твой ребенок!

Я пристально смотрю на Николаса.

– Зачем ты это говоришь?

– Кто-то угрожает твоей жизни, а тебя волнует лишь возможность проявить свои материнские чувства!

Я в ужасе и потрясена. Потому что он приплетает сюда нашу проблему, наше самое сокровенное желание, которое всегда витает над нами, сопровождает нас в постели, встречается на улицах – о котором мы никогда не говорим, потому что слишком больно… Я не могу поверить, что он просто берет и сваливает это в одну кучу.

– Это нечестно, Николас!

– Нечестно? Это касается