Кукольный лес - Саския Калден

Третий конверт – коричневый и большой. Примечательно, что все они вскрыты таким образом, словно Лотшек получал их по почте. Однако ни на одном нет адреса.

– Здесь по меньшей мере пятнадцать конвертов, – говорю я.

– Восемнадцать, – поправляет меня Болте.

– И во всех фото женщин? – Я беру следующий и достаю несколько фотографий. Нет, на этих мужчина. Похоже, он тоже не видел, что кто-то его фотографирует.

– Абсолютно разные, – говорит Болте и кладет белый конверт на место. – Разный пол, разный возраст.

– Разные конверты, – добавляю я. – Судя по тому, как они лежат, похоже, Лотшек хотел, чтобы мы их нашли.

– Хм, – мычит Болте. Понятия не имею, что он этим хочет сказать. Он открывает верхний ящик комода.

– Но это же странно, – отмечаю я. – Если он хотел замести следы и поэтому вывез из дома девочек, то почему не избавился от чучел животных? Почему эти конверты валяются здесь?

– Может, он забыл о них.

Я смотрю на Болте. Он и сам в это не верит.

Он достает цифровую фотокамеру, которую нашел в выдвижном ящике. Она лежала рядом с несколькими объективами, среди которых был и телеобъектив. А еще бинокль, штатив, оптический прицел. Полный комплект для шпиона.

Болте пролистывает снимки на экране камеры.

– А парень, видимо, любит понаблюдать.

Да, но вопрос только в том, зачем ему это.

В следующем ящике лежат папки и пачки счетов. Я достаю папку поменьше и открываю ее.

– Это банковские выписки по счету Нормана Лотшека. – Я листаю распечатанные страницы. – У него задолженность перед банком. Ипотека.

Деньги на погашение кредита он вносит нерегулярно. Но всегда семь с половиной тысяч евро наличными. И это продолжается уже много лет.

У меня срабатывает рация:

– Это Тарек. Мы кое-что нашли.

Я снимаю рацию с пояса и нажимаю кнопку разговора.

– Где вы?

– Снаружи. За сараем. Вам стоит взглянуть на это.

Глава 41

Болте возвращает камеру на место, бросает все и выбегает из спальни. Я следую за ним.

Находясь в нескольких метрах от меня, он выскакивает через входную дверь и сворачивает направо, словно знает, где находится сарай. Я бегу следом, и мы действительно оказываемся у деревянной пристройки, примыкающей прямо к стене дома. С крыши свисают гигантские сосульки. Дверь заперта на навесной замок, который не сломать без специальных инструментов.

Болте исчезает за сараем. Я неуклюже пробираюсь сквозь снег, наступаю на ветки, которые хрустят под ногами, и запутываюсь в проволоке, которую не заметила. Выругавшись, высвобождаю лодыжку от пут и иду мимо сарая.

– Это животные? – слышу голос Болте, когда сворачиваю за угол.

Он стоит, уперев руки в бока, рядом с Тареком и сотрудницей отдела криминалистики на расчищенном участке земли.

– Частично да, частично нет, – отвечает женщина.

– Вы уже сообщили в отдел судмедэкспертизы, чтобы они взглянули на это? – Как и ожидалось, Болте берет на себя роль лидера.

Ханнес бросает лопату в снег.

– Мы только что нашли останки. – Его нос и щеки покраснели от холода. Он совсем запыхался.

– Эти явно человеческие, – говорит женщина с афрокосичками и указывает на то, что я пока не вижу со своего места.

Едва приблизившись к месту раскопок, я полностью осознаю ужас.

– О боже! – вырывается у меня.

Я никогда не видела столько костей сразу в одном месте. При этом лопатой был сдвинут лишь верхний слой снега и земли. Кое-где даже видна примерзшая мышечная ткань. Это массовое захоронение.

– Как вы вообще догадались здесь копать? – спрашиваю я, оглядываясь по сторонам. Открытый участок примерно вдвое меньше сарая, за которым уже начинается лес.

– Часть была раскопана, – говорит Ханнес. – Полагаю, это сделал дикий кабан или лиса.

– Теперь мы знаем, куда выбрасывались отходы из той бочки.

Я смотрю на обглоданные ребра и наполовину зарытый череп.

– Мы вызовем доктора Крона, – решает Болте. – Он скажет нам, сколько из этих костей – человеческие.

– Хорошо, – говорю я, – займитесь этим. И свяжитесь с МЧС, пока вы этим занимаетесь. Нам понадобится специальный экскаватор. Сарай, вероятно, придется снести, иначе здесь будет не развернуться.

Болте пристально смотрит на меня. Естественно, под словом «мы» он имел в виду не себя. Это было ясно. И, конечно, он не ожидал, что я возьму командование на себя.

– Что-нибудь еще сделать для вас? – спрашивает он, будучи явно уязвленным. – Помыть машину? Вытереть посуду?

– Да, с удовольствием. Если найдете время. – Я улыбаюсь ему.

Его ноздри раздуваются. Ханнес сдерживает смешок, однако по его лицу видно, что он вот-вот расхохочется.

– Проверим, что внутри сарая, – говорю я, обращаясь к Тареку. – Есть болторез?

– В машине. Сейчас принесу.

Мы собираемся перед сараем, пока Тарек достает из багажника инструменты и на всякий случай фонарик, а затем начинаем. Он взламывает замок одним резким движением и открывает дверь, которая издает скрип. Болте отходит в сторону, неожиданно пропуская меня вперед.

Я включаю фонарик, который дал мне Тарек, и освещаю помещение. При виде открывшейся картины я качаю головой. Опять ничего.

В сарае полно инструментов. Тачки, лопаты, бензопила, множество ведер и канистр. Я захожу внутрь, вдыхаю запах смазки и машинного масла и направляю луч фонарика по деревянным стенам.

– Здесь повсюду капканы, – говорю я, освещая полки.

– Этого следовало ожидать, – слышу я за спиной голос Болте.

Вместо выключателя я нахожу тонкую цепочку, свисающую с настенного светильника, покрытого пылью и паутиной. Дергаю за нее, и внутри становится более-менее светло.

Фонарик больше не нужен, поэтому я прикрепляю его к поясу.

Болте тоже заходит. Из-за обилия инструментов и оборудования здесь не так много места, доступ есть лишь к полкам и капканам, которые висят в связках на крюках разного размера.

Я отодвигаю компрессор в сторону и внимательно осматриваю весь арсенал. На нижних полках лежат десятки тарелочных капканов. Охотиться с их помощью запрещено законом. Под запретом и силки, и браконьерские корзины, которых здесь также предостаточно. Я даже не хочу знать, сколько еще таких ловушек Лотшек расставил по лесу. Мы видели, что́ они могут сделать, на примере отца Джессики. Стоит наступить на пластину, и зазубренные клешни захлопываются, впиваясь в плоть до самой кости. Мелкие животные погибают сразу, более крупные истекают кровью.

Я смотрю на ржавый капкан, мысленно сравнивая его с тем, что видела на фотографии в деле Франко Таннера. Насколько я могу судить, прямоугольная пластина, основание и захватывающие клешни имеют схожую форму.

Форма.

– Думаю, это они, – говорю я.

– Что? – спрашивает Болте.

– Эти капканы подобны тому, в который попал отец Джессики.

Болте ничего не говорит.

– Необходимо будет проверить это, – говорю я. –