Кукольный лес - Саския Калден

– Что за чушь вы несете? – взрывается Болте. – Джессика лишь сказала, что кольцо похоже на то, что было у ее матери. Клара вовсе не…

– Джессика рассказала мне больше, – перебиваю я его. – Но к тому времени вы поспешили уйти. Вам же непременно нужно было сходить перекусить.

Он фыркает.

– И откуда вы узнали, что у Малены был любовник и она хотела назвать ребенка Кларой?

– Я была у Гитты Винтер.

– Гитты Винтер? Кто такая, черт возьми, Гитта Винтер?

– Подруга матери Джессики.

Болте смотрит на меня с открытым ртом. Похоже, до него только сейчас начинает доходить.

– Джессика упоминала о подруге, – напоминаю ему я. – Гитта Гейне. Она вышла замуж, так что ее фамилия теперь Винтер.

– Вы были там одна?

Я знала, что это его разозлит. И что он набросится на меня.

– Да. Была. – Я смотрю на Болте, задрав подбородок, готовая нанести ответный удар.

Но он ничего не предпринимает.

И хотя Болте все еще смотрит на меня так, будто я заслуживаю десять лет тюрьмы за своевольность, он не вступает в словесную битву.

Может быть, потому что понимает, что это была его работа. После исчезновения Малены он должен был выяснить эту информацию. Он был небрежен, не проверил улики, замалчивал показания свидетелей и полагался лишь на личную оценку.

Мне до смерти хочется расспросить его обо всем этом и о ссоре, которую Джессика подслушала в детстве. О которой в деле нет ни слова, абсолютно ничего.

Но лучше сделать это с глазу на глаз. Потому что я знаю, что Болте будет изображать безупречного крутого специалиста и сделает все, чтобы сохранить лицо. Сейчас у нас нет времени на препирательства. Я прижму его наедине в машине, тогда будет легче пригвоздить Болте, чтобы он не мог перевернуть ситуацию и выставить меня перед всеми в дурацком свете, как обычно это делает.

Я смотрю на часы.

– Не будем терять время. Я передам координаты отряду спецподразделения, и выезжаем.

Глава 37

Болте из тех водителей, кто водит машину очень осторожно. На каждом перекрестке он заранее, метров за десять, сбрасывает газ, включает поворотник и входит в поворот на скорости не более пяти километров в час. Удивительно, что он вообще не останавливается. На трассе в Шварцвальд Болте едет так медленно, что мне хочется выйти и начать толкать машину. Ну еще бы, нам же некуда торопиться.

Мы еще даже не выехали из Фрайбурга. Если так пойдет и дальше, все будут на месте раньше нас. Это раздражает меня. Хотя не только это.

– Джессика рассказала мне о ссоре, которую подслушала, – говорю я, когда мы наконец выезжаем на загородное шоссе. Я не свожу глаз с дороги, которая проходит через лес, словно сквозь ущелье.

– Какой ссоре?

– Той, что была между ее отцом и странным человеком. За день до того, как отец погиб.

Болте смотрит сквозь лобовое стекло и молчит. Я не могу понять, копается ли он в своей памяти или просто не знает, что сказать.

– Джессика сказала, что рассказала вам об этом, – говорю я.

– Когда?

– Тогда. После того как ее отец…

– Нет, – перебивает Болте. – Я имею в виду, когда она вам это сказала?

– Перед тем, как мы продолжили допрос.

– До того, как я пришел.

– Да.

Он громко сопит и сжимает руки на руле. Я жду, когда он что-нибудь скажет.

Но Болте ничего не говорит и вместо этого убавляет обогрев. В машине даже не жарко, в ней просто чувствуется его запах. Запах лосьона после бритья. Терпкий, резкий и навязчивый. И еще здесь пахнет денером. Я немного приоткрываю окно, что лучше для нас обоих.

– Так это правда, что она рассказывала вам об этом? – спрашиваю я Болте прямо.

Он хмурится, словно размышляя о чем-то.

– Потому что в материалах дела этого нет, – добавляю я.

– Этого нет в материалах дела, потому что это не имело значения – все просто. В конце концов, мы же не фиксируем каждый момент, когда у кого-то возник спор с соседкой из-за разросшейся живой изгороди.

Что, простите?

– Тот человек, судя по всему, знал, где находится Малена Таннер. Вы не можете сравнивать это с живой изгородью.

– Во‐первых, я уже говорил вам, что Малена ушла от мужа. Как вы сами выяснили, у нее был любовник. А во‐вторых, мы абсолютно ничего не знали об этом человеке, которого подслушала Джессика. Ни имени, ни внешности, ничего.

– И поэтому вы не стали это расследовать? Вы могли бы выйти на браконьера, который расставил капканы.

Болте отрывает взгляд от дороги и смотрит на меня так, словно у меня на лбу приклеен стикер с надписью «дура».

– Вы серьезно думаете, что капканы регистрируются? Что у них есть номер, который можно ввести в систему, и она выдаст имя владельца? – Он смеется над моим, казалось бы, невежеством. – Кроме того, я не вижу, что это бы изменило. Человек на пробежке попадает в капкан для животных, потому что решил бежать через лес… Извините, но он должен был понимать, что делает.

Я в недоумении качаю головой и перевожу взгляд на заснеженную поляну, которая проплывает мимо нас. Лес будто поглощает нас, и на лобовое стекло брызгает густая капля талой воды. Болте включает дворники, и они вытирают ее.

– Вы просто не хотите этого видеть, – констатирую я и снова качаю головой.

– И что же я не хочу видеть?

– Тот человек знает мать Джессики, он явно имеет к ней какое-то отношение и, возможно, даже знает, где она находится.

Болте включает поворотник и сворачивает на проселочную дорогу.

– И только из-за того, что он был с ней знаком, вы устраиваете весь этот сыр-бор?

– И потому, что он браконьер, – настаиваю я.

– Вы вообще слышали о таком понятии, как совпадение?

Я фыркаю, чувствую, что у меня вот-вот лопнет терпение.

– Почему ж вы такой твердолобый? – бросаю я ему в ответ.

Лицо Болте краснеет. От возмущения, гнева или чувства, что я его загнала в угол. Пока мы сидим в машине, он вынужден выслушивать меня. Он не может повернуться ко мне спиной и уйти, как обычно делает.

– Вы называете меня твердолобым? – вырывается у Болте. – И это говорите мне вы?

– Я единственная, кто мыслит нестандартно, кто видит общую картину.

Он едет вверх по узкой гравийной дорожке. Выбоины на дороге заставляют нас то вжиматься в кресло, то подпрыгивать на месте. Ветки хлещут по кузову машины. Еще совсем недавно Болте еле тащился, а теперь едет слишком быстро.