Королевская кровь - Риз Боуэн

не попавшись на глаза лакею или, скажем, повару, и кто-то ведь подкармливает и прячет чужака в надежном укрытии. Следовательно, убийца из местных, а не из числа болгарских гостей. Естественно, мысли мои вновь вернулись к графу Драгомиру. Я как раз миновала ту комнату, где висел таинственный старинный портрет. Заглянула внутрь. Никого. Я на цыпочках прокралась к камину и внимательно вгляделась в портрет. В мерцающих отсветах пламени казалось, что он вот-вот оживет.

— Вы здесь совсем одна, миледи? — осведомился низкий голос у меня за спиной.

Я едва не подпрыгнула и резко обернулась. Передо мной стоял граф Драгомир собственной персоной.

— Могу ли я быть чем-то вам полезен? — учтиво спросил он. — Может быть, приказать подать чаю? Насколько мне известно, вы, англичане, в это время как раз пьете чай.

— Э… нет, благодарю вас, — пролепетала я.

— Тогда, быть может, вы пришли сюда, чтобы уединиться и подремать. Не буду мешать вашим сладким грезам, — сказал Драгомир.

Он поклонился и хотел было уйти, но тут я решилась.

— Граф Драгомир, — начала я, — от меня не укрылось, что вы невзлюбили этого полицейского, Патраску.

— И это чувство взаимно, — откликнулся Драгомир. — В молодости мы вместе учились в университете. И невзлюбили один другого еще в те годы. Он уже тогда был низким, коварным и бесчестным.

По тону графа было понятно: он что-то недоговаривает, и у этой застарелой неприязни имеются веские причины.

Глубоко вздохнув, я задала следующий рискованный вопрос:

— Я рассматривала портрет над камином. Вы не замечали, как этот человек похож на вас? Но, уверена, в восемнадцатом веке вы не жили, — наигранно рассмеялась я.

— Вы правы Фамильное сходство сильнейшее, — ответил Драгомир, изучая портрет. — Здесь изображен один из моих предков. Видите ли, когда-то наша семья владела этим замком. Собственно, мы правили Трансильванией, когда она еще была суверенным государством и не входила в состав Румынии.

— Но мне сказали, вы из Югославии.

— Один из моих предков рискнул вступить в сражение против оккупантов-турок, — объяснил Драгомир. — Он был безрассудным храбрецом, а у турок тогда была огромная власть. Мой предок рассчитывал на помощь соседей и думал поднять в этих краях восстание, но, боюсь, к тому времени мое семейство уже успело стяжать дурную славу за жестокость и безжалостность. И потому никто не пришел ему на помощь. Замок был захвачен, а семья вынуждена бежать в изгнание. Вследствие этого я и верно вырос там, где ныне Югославия. Учиться отправился в Вену и там познакомился с нынешним румынским королем — тогда мы учились вместе. Между нами завязались дружеские узы. Позже, когда мой друг взошел на престол, мне предложили правительственный пост в Румынии. После Великой войны найти работу стало не так-то просто, и я охотно принял предложение. По иронии судьбы, меня назначили управляющим этим замком — и теперь я лишь мажордом в доме, которым когда-то владела моя семья. Но такова жизнь, верно? В ней все так непрочно.

Я сочувственно кивнула.

— Моя семья тоже разорилась. Брат с трудом сводит концы с концами и сохраняет фамильный замок. Тяжелые времена.

— Полагаю, я поднялся бы до более высокого поста в правительственных кругах, если бы не наш обший знакомец Патраску. — Граф Драгомир шагнул ближе. — Скажите мне, ведь Патраску пытался добиться, чтобы вы меня оговорили? Да, это его методы: он решает, кто виновен, берет под арест, а потом изобретает улики и доказательства вины своей жертвы.

— Да, он требовал, чтобы я свидетельствовала, будто заметила, как вы подсыпали яд в бокал. Я ответила, что ничего подобного не видела.

— О, на англичан всегда можно положиться, — улыбнулся граф, — они неизменно ведут себя благородно и честно. Но опасайтесь недооценить Патраску. В моей стране он облечен немалой властью. Поговаривают, что он марионетка русских. Видите ли, Россия хочет подчинить себе и эти края. Я прекрасно понимаю, почему царевичу Николаю так необходимо было представить гибель фельдмаршала как смерть от естественных причин. Малейшее происшествие — и из искры разгорится международный конфликт. — Драгомир поправил цветы в вазе на столике, потом вскинул голову и посмотрел на меня в упор. — Поэтому на вашем месте я держался бы подальше от любых дилетантских расследований и не строил бы из себя сыщика. Вы играете с огнем. Не лучше ли приятно проводить время в амплуа подружки невесты? Это ведь самое подходящее занятие для молодой леди?

Он изящно поклонился и вышел. Все сказанное прозвучало учтиво, но в то же время угрожающе. Чья безопасность его больше волновала, моя или своя собственная? Итак, это его фамильный замок. И, судя по истории его рода, у Драгомира есть зуб на каждого из балканских соседей. А также жажда мести — мести, о которой грезили поколения предков. Возможно, он только и мечтает, как бы развязать небольшую войну между соседствующими странами.

Постояв перед портретом, я тоже вышла из гостиной. Если яд и впрямь подсыпал именно Драгомир, почему он потом изъявлял такую готовность помочь? Распорядился отложить и спрятать прибор фельдмаршала, вызвал доверенных слуг, приказал перенести мертвеца в салон, а потом и в спальню — словом, вел себя как образцово услужливый и преданный мажордом. Почему? Он что, хотел отвести от себя подозрения, или знал, что только что совершил хитроумное убийство и не будет уличен? Или его мучила вина из-за того, что погиб не тот, кто должен был?

Размышляя обо всем этом, я сама не заметила, как очутилась в длинной галерее, где как раз подавали кофе. Мама отыскала себе компанию из пожилых фрейлин и вместе с ними угощалась тортом. Завидев меня, она помахала рукой.

— Мы собираемся засесть за бридж, дорогая. Сыграешь с нами?

— Нет, спасибо, в бридж я играю никудышно. А княжна все еще занята примеркой?

— Нет-нет, милая. Она заходила с полчаса тому назад, налила себе черного кофе и с такой тоской смотрела на сладкое! Бедное дитя просто морит себя голодом, вот что я считаю. Она уже слишком исхудала. Европейцы все-таки предпочитают, чтобы у женщины были какие-никакие формы, а не только кости.

— А царевича Николая ты не видела?

— С самого обеда. Мне кажется, они с Антоном отправились на охоту, и Макс, наверно, с ними. Мужчины довольны, только когда во что-нибудь стреляют — если, конечно, не заняты сексом.

— Мама! — Я многозначительно нахмурилась.

Мама обвела глазами остальных дам, которые увлеченно поедали торт.

— Да они все равно ничего не поймут, милая. По-английски говорят еле-еле. К тому же тебя давно пора посвятить в тайны жизни. Я ужасно пренебрегала материнскими обязанностями по этой части. Итак,