Королевская кровь - Риз Боуэн

сказал по-французски у меня над ухом: «А кто эта прелестная молодая особа?», и тогда-то я поняла, что вокруг — главы царствующих семейств, прибывшие сегодня утром. Мне, конечно, стало ужасно неловко, потому что я была скорее укутана, чем наряжена. И совсем неловко мне стало, когда из толпы возник Зигфрид, взял меня под локоть и произнес по-французски:

— Мама, позвольте представить вам Джорджиану, кузину короля Георга.

Я неуклюже сделала реверанс и смущенно пробормотала: «Ваше величество…»

— И как свободно вы творите по-французски!

Я всего-то и пролепетала, что слова «Ваше величество», так что меня явно перехваливали, и это было подозрительно. Затем я была представлена королю, отцу Зигфрида, и тут прозвучал гонг к обеду, поэтому меня усадили за стол вместе со всеми, а поговорить с Николаем я не успела. Слева и спрам сидели какая-то графиня и престарелый барон, оба изъяснялись со мной весьма высокопарно, а когда поняли, что общих знакомых у нас нет, принялись переговариваться, словно меня тут и не было: «Скажите, а что делает этой зимой Жан-Клод? Снова поедет в Монте-Карло? На мой вкус, туда нынче повадился всякий сброд. А Жозефина? Как ее ревматизм? Я слышала, она отправилась в Будапешт на воды? Мне кажется, эти лечебные ванны на источниках так негигиеничны, а по-вашему?»

Я умудрялась есть и отвечать, когда со мной заговаривали, и в то же время незаметно наблюдала, что происходит за столом. Лакеи появлялись и исчезали очень проворно, и я поняла: дерзкий убийца вполне мог выскользнуть из ниши, быстро подсыпать яд и снова скрыться незамеченным. Гораздо легче провернуть это, когда все за столом заняты беседой.

Я обвела взглядом зал. Если на другом конце стола кто-то произносит тост, остальные смотрят только на него. Нет, все равно такое преступление кажется невыполнимым. С каким облегчением я сказала бы «это был сердечный приступ, и успокоимся на этом»!

Но ведь убить пытались царевича Николая, и убийца до сих пор разгуливал среди нас.

Одно блюдо сменялось другим: я одолела густой жирный суп со сливками, затем говядину с кислой красной капустой, потом вкуснейшие сливы, запеченные в тесте и посыпанные сахарной пудрой. Едва обед завершился, я встала и попыталась перехватить царевича Николая на выходе из зала.

— Мы можем где-то уединиться и поговорить с глазу на глаз? — приглушенно спросила я. — Выяснилось нечто важное — насчет фельдмаршала Пирина.

Николай удивленно ответил:

— Хорошо. — Потом огляделся. — Пойду поищу Антона.

— Нет! — вырвалось у меня громче, чем надо. Кое-кто поблизости обернулся. — Нет, — повторила я. — Это я скажу только вам, а вы сами решите, кому потом рассказать, а кому нет.

— Будь по-вашему, — Николая, кажется, моя просьба позабавила. — Где мы устроим наше секретное совещание?

— Где угодно, лишь бы этот несносный Патраску не подслушал.

— Кто знает, по каким углам шмыгают его подручные? В таком замке шпионить очень легко. Проклятье! Помяни черта — он и явится! — буркнул Николай, потому что откуда ни возьмись возник Патраску и зашагал прямиком к нам.

— Так, вы, английская дама, — сказал он, — будьте любезны пройти со мной. Вы должны мне немедленно кое-что объяснить.

— Я вам потребуюсь? — спросил Николай.

— Нет, только молодая особа.

Делать было нечего — за спиной у Патраску стояли двое подручных, а поднимать суматоху и шум мне не хотелось.

— Тогда увидимся позже, — сказала я вслед Николаю и обернулась к Патраску, который стоял слишком близко ко мне. — Итак, в чем дело?

— Скоро узнаете, — ответил тот.

Он целеустремленно зашагал вверх по лестнице, которая вела в комнаты для гостей. Я последовала за ним. Вот и моя комната. Патраску настежь распахнул дверь. У постели застыла перепуганная Принци.

— Будьте так любезны, объясните, что вот это такое, — сказал Патраску, выдвинул ящик комода и указал на крошечный стеклянный флакончик.

— Понятия не имею, и откуда он взялся, тоже не знаю, — ответила я.

— Зато я отлично знаю, — торжествующе заявил Патраску. — Я пришел к выводу, что именно в этом флаконе и был яд. — Он снова придвинулся слишком близко и навис надо мной, нагло ухмыляясь. — У меня с самого начала были на ваш счет подозрения. За ужином вы сидели напротив фельдмаршала. И зачем бы английскому королю присылать вас к нам на свадьбу? Почему не послать родную дочь, принцессу, ведь это было бы уместнее?

— Потому что княжна Мария-Тереза просила прислать именно меня, мы с ней дружим еще со школьных лет, и она хотела, чтобы я была подружкой невесты. Поэтому королева решила, что удастся одним выстрелом убить двух зайцев, образно говоря.

— Не беспокойтесь, как только телефон наладят, я позвоню насчет этого в Скотланд-Яд — получу подтверждение.

Я улыбнулась уголком губ. Скотланд-Яд! Это он про Скотланд-Ярд.

— О да, позвоните, сделайте такое одолжение. Вы полагаете, что я приехала из далекой Англии нарочно, чтобы убить фельдмаршала, о котором раньше даже не слышала?

Я попыталась изобразить беззаботный смешок, но получилось так себе. Каких только ужасов не рассказывают о заграничном правосудии, а для Патраску я легкая мишень.

— Какой у меня, по-вашему, мотив? С чего мне убивать фельдмаршала? Я в Румынии впервые в жизни. И никого из собравшихся не знаю.

— О, мотив мне приходит на ум не один. Как я слышал, болгарские царевичи недолюбливают этого военачальника. А вы с ними в родстве, верно? Может, вы сговорились с ними и убили Пирина для них.

— В таком случае, — парировала я, — мы могли бы с легкостью представить смерть фельдмаршала как сердечный приступ, и никто бы даже не усомнился. К тому же с какой стати мне вовлекаться в болгарскую политику, пусть я и в родстве с царевичами?

— Ради денег. — Патраску обнажил в ухмылке острые зубы. — Говорил я, за деньги кто угодно согласится на что угодно. А у вас денег нет, это мне сказал спутник вашей матери.

— Может быть, меня воспитывали и без денег, но зато воспитали во мне честность, — высокомерно сказала я. — Будь у меня острая нужда в деньгах, я давно бы сделала выгодную партию и вышла замуж. Ваш наследник престола уже делал мне предложение.

— Знаю — Патраску небрежно отмахнулся. — Я всегда все знаю — служба такая.

— Если бы я вышла за него замуж, то вряд ли начала бы свой брак с войны между балканскими странами, как вы думаете?

— Но я слышал, что вы ему отказали, — со знанием дела заметил Патраску.

Он повернулся к одному из подручных, что-то коротко бросил на незнакомом мне языке. Полицейский вытащил носовой платок, обернул им флакончик и извлек из ящика. Затем бережно, не разворачивая