Смертельные ловушки - Кэй Клевер Стрэхен

Кора подскочила к Фелисии:

– Миссис Лаки, не беспокойтесь. Свою историю я не расскажу больше никому. Ни одно слово, сказанное в этой комнате, не повторится за ее пределами. Обещаю. Пожалуйста, не думайте, что моим обещаниям нельзя верить. Это не так. Дядя Тим также пообещает; не правда ли, дядя Тим?

Вместо ответа мистер Фисби лишь улыбнулся.

– О, вы пообещаете, – набросилась на него Кора. – Я не хочу вести себя как Джастин, но если надо, то я смогу, не забывайте это. Я заставлю вас не только пообещать, – добавила она, прищурившись, – но и сдержать слово.

Она подкрепила свои слова тремя короткими кивками, а затем обернулась к Фелисии.

– Я рассказала вам, поскольку подумала, что вы должны знать. Пожалуйста, не беспокойтесь. Пожалуйста. Об этом больше никто не узнает.

Улыбка мистера Фисби испарилась. Он взглянул на мистера Лаки.

– Что касается меня, – шепнул ему мистер Лаки, – вы можете говорить хоть всему миру. Как и она. Буря в стакане воды. Раздувание слона из мухи. Вздор.

– Нет, – решил мистер Фисби, – лучше не допускать, чтобы откровения Коры стали известны еще кому-либо. Ваша жена это понимает… – он взглянул на постель. Кора склонилась над Фелисией – они также шептались.

– Вздор! – повторил мистер Лаки. – Что понимает?

– Понимает, – мистер Фисби понизил голос, – что если Кора сказала нам правду, то это возвращает нас к семье Декстеров. Если кто-то из семьи узнал о секрете Джастина и по какой-то причине не осмеливался раскрыть его, пока Джастин был жив, но не желал, чтобы Джастин снова повторил свою попытку, то как минимум возможно, что он или она…

– Молчите! – приказал мистер Лаки. – Остановитесь. Вы слишком легко говорите о ком-то из семьи. Но почему это должен быть кто-то из Декстеров? Вот что я хочу знать. И еще одно. Как кто-то из семьи смог узнать «секрет Джастина», как вы его называете?

– А как я должен называть его? Это был его секрет, не так ли? Его план мести. По словам Коры, впервые она поделилась этой тайной во вторник. Но может, она забыла; может, она уже с кем-то говорила об этом – день, неделю или год назад. Боб говорит, что Виктор разболтал о ненависти Джастина к судье. Не знаете, это было до или после вторника?

– Конечно, знаю. Это было во вторник вечером – юнец сказал, что подслушал это как раз в тот же день.

– Да? Я подумал, если Кора… ошиблась и на самом дела говорила об этом еще до вторника, то Виктор мог бы разболтать об этом раньше. А что до вашего первого вопроса, то для убийства двух человек нужен сильный мотив, например, семейная привязанность. Хотя, конечно, здесь я могу ошибаться.

– Барышня! – проревел мистер Лаки.

– Папуля обращается так к женщинам, если забывает, как их зовут, – извинилась Фелисия. – И он сейчас на взводе.

– Говорили ли вы кому-нибудь о ненависти Джастина или о чем-то подобном до вторника?

– Нет, не говорила, – обиделась Кора. – Я же уже сказала, что не говорила. Я бы не осмелилась говорить об этом, пока Джастин был жив. Полагаю, это вы предположили такое? – обратилась она к мистеру Фисби.

Тот кивнул:

– Вы же усомнились в моих словах. Как говорит мистер Лаки, если вы никому не рассказывали об этом до вторника, если вы были единственным человеком, который знал обо всем, то как кто-то из Декстеров мог все узнать?

– Кто-то еще мог знать об этом, здесь я не могу быть уверена, – с деланным безразличием произнесла Кора.

Мистер Лаки подумал: «Сейчас она врет. Раньше она говорила правду, но теперь она врет».

– И нам неизвестно, узнал ли об этом кто-то из Декстеров, – продолжала Кора. – Это всего лишь догадки. И мы забыли о них – здесь и сейчас. Дядя Тим, запомните это.

– Угу, но я подумал еще об одном моменте, – возразил мистер Лаки. – Мисс э-э-э… вы ведь упомянули, что Джастин взял себе новую фамилию?

– Да, он сменил фамилию. Думаю, что семьи, с которыми случаются такие передряги, часто так поступают.

– Фисби, – спросил с деланной сердечностью мистер Лаки, – почему же вы не упоминали об этом во время наших долгих бесед?

– С чего бы мне говорить об этом? Я не видел никакой связи с нашими проблемами. В конце концов тот человек был дедушкой Виктора.

– Очень деликатно, – прокомментировал мистер Лаки. – Дедушкой Виктора! И это в то время, как мы по уши погрязли в проблеме, барахтаясь в мутной воде и пытаясь узнать хоть что-то!

– Но, мистер Лаки, – упорствовал Фисби, – вы сами только что говорили, что вся эта история, весь рассказ Коры, о подробностях которого я не мог даже догадываться, слишком вычурный, чтобы быть правдоподобным.

– И что с того? Если я и говорил так? Мои слова – не Священное Писание. Дедушка Виктора! Да, и скормите меня рыбам… Черт побери, выходит, что «тот человек» был вашим братом!

Кора обернулась к мистеру Лаки и откинула свои волосы со лба.

– Как вам не стыдно! Дядя Тим ведь не мог ничего с этим поделать, не так ли? Неужто вы ожидали, что он стал бы хвастаться своим горем, своим бесчестьем? Может, он пытался защитить себя и Виктора? Разве это не то же самое, что делала я? Вы бы стали рассказывать всем подобное о дедушке вашего сына? Полагаю, что нет – как и я. Вы даже не представляете, через что прошел дядя Тим, чтобы сохранить этот секрет! Через что все мы прошли. Дядя Тим – хороший человек. Его собственная дочь даже не знает, что ее дядя… Вы не представляете, на какие жертвы пришлось пойти дяде Тиму, чтобы Блайт, ее муж и семья ничего не узнали. С чего бы ему раскрывать его незнакомцам? Разве он мог предполагать взаимосвязь секрета с преступлениями? Если что утомляет меня, то…

– Кора, прекратите говорить с Папулей таким тоном, – приказала Фелисия. – Нам обоим очень нравится мистер Фисби, и мы не обвиняем его, говоря, что он вполне мог знать имя судьи, приговорившего его брата к смерти.

– Я знал… знал, – запнулся мистер Фисби. – И меня удивляла дружба Джастина с этой семьей. Не то, чтобы я винил судью Декстера. Просто из-за неприятного осадка. Но мне казалось, что Джастин таких чувств не испытывает. Выходит, я в этом ошибался, не правда ли? Мне казалось, будто Джастин рассчитывал, что Декстеры помогут ему продвинуться как в социальном положении, так и в профессиональном плане. Повторюсь, я не винил судью, но