Смертельные ловушки - Кэй Клевер Стрэхен

– Я лишь поинтересовался, – пояснил мистер Фисби. – И я не знаю, что вы имеете в виду под «трясиной». Если только вы не считаете, что кто-то из Декстеров виновен в преступлении, и не чувствуете, что должны ему или ей помочь избежать ареста…

– Нет, – громко заявил мистер Лаки. – Фисби, все обстоит так, как вы сами изначально говорили. Когда за дело берется полиция – нахальные, невежественные, самоуверенные и беспринципные шпики, то они смогут доказать все, что им только захочется. Их доблести на все хватит. Теперь, судя по словам Мамули, эта сиделка без всяких дурных мотивов могла заварить кашу, совершив ужасную ошибку.

– Насколько мне известно, – вставил мистер Фисби, – мисс Линн Макдональд ошибок не совершает.

– Это утешает, – ответила Фелисия. – Но мне стало бы намного легче, если бы мы имели хоть какое-то представление о том, что она задумала. Не так ли, Папуля? Как бы мне хотелось, чтобы…

Раздался телефонный звонок.

– Что еще? – вздохнула Фелисия.

– Алло! – ответил мистер Лаки. Отодвинув трубку подальше, он шепнул: – Звонящий хочет поговорить с мисс Баркер.

– Скажи, что передашь его сообщение, – подсказала Фелисия.

– Он говорит, что должен лично поговорить с ней, – шепнул мистер Лаки.

Фелисия протянула руку:

– Папуля, дай мне трубку. Схитрим.

Когда она взяла трубку, ее руки дрожали, но она твердым голосов заявила:

– Говорит мисс Баркер … Кто? О, да, конечно. Металлоконструкции Тайнеманна … Да. Да, конечно … Пожалуйста, погодите минутку, я лучше запишу … Продиктую помощнику – на память лучше не полагаться.

Фелисия прищурилась и кивнула мистеру Лаки. Тот вынул авторучку, зевнул и достал из кармана конверт.

– Итак, – сказала Фелисия, – повторите еще раз … Среда, десятое апреля … Да, я записала … Старик, невысокий. Очень старый. Да … Вы легко узнаете его … Да … За последние четыре месяца это был второй лист оцинкованного железа, с теми же размерами … Да … К обоим должна была быть припаяна шестнадцатидюймовая трубка … Да … Создается впечатление, что он использовал их для самогоноварения … Да … Большое спасибо. Я смогу заехать завтра … Спасибо большое, я дам вам знать … Да, это мне и было нужно … До свидания.

Мистер Лаки еще раз зевнул и забрал телефон у жены. Она ему улыбнулась.

– Поделом мне. Это касается какого-то другого дела. Некий самогонщик, бутлегер или кто-то подобный. Потому я попросила тебя записать. Я передам сообщение мисс Баркер, от этого не будет никакого вреда.

– Да, в этом нет совсем никакого вреда, – заметил мистер Фисби, переместившийся от окна к двери.

– Доброй ночи, мистер Фисби, – попрощался с ним мистер Лаки, устроившись в своем кресле поудобнее и закрыв глаза – у него был длинный и сложный день. Ладно. Скоро они вернутся домой, в Якиму…

– В этом нет совсем никакого вреда, – повторил мистер Фисби. – Я собирался убить Джастина с тех пор, как он убил Тедлоу, понимаете, Джастин сам подсказал мне подходящий метод. Но я все откладывал. Убийство – как раз такая затея, которую постоянно откладывают на потом. Мне следует уйти, но я не могу удержаться от того, чтобы произнести еще одну речь. Я хочу, чтобы вы знали: я и не представлял, что Джастин собирался убить Джералда. И я не знал ничего из того, о чем рассказала Кора. Знай я планы Джастина, я бы убил его заранее. Я бы смог. Тот кусок железа я купил на прошлой неделе – когда Джастин вновь стал проявлять свой дурной характер. Нет, миссис Лаки, это было не чутье, а уверенность. Я знал, в каком настроении он пребывает, и чем оно грозит; и я решил, что не стану соучаствовать в еще одном убийстве. Кора была права насчет ожога. Джастин всегда был неуклюжим. А я не обжегся. Но вот ход мысли у меня достаточно неуклюжий. Было невероятно глупо возвращаться в ту же самую мастерскую за таким же куском железа с припаянной трубкой. Джастин посылал меня и за первым – его он использовал для убийства Тедлоу. Заказывая его, я еще не знал, как и для чего он будет использован. Но во второй раз я знал все очень хорошо. Я купил его в среду, как и сказал тот человек по телефону. Нужно было воспользоваться им в ту ночь. В среду… Тем вечером впервые в этом году у нас на ужин был клубничный пирог, и Джастин отрезал мне совсем маленький кусочек – якобы из-за пирога мне могло стать плохо. Нет, откладывать не следовало. Но я опять отложил. Итак, в понедельник вечером Джастин ворвался в дом и заявил, что застрелил Джералда Декстера, и я должен буду подтвердить его алиби.

Мистер Лаки зашевелился, слегка вздрогнув и моргнув. В комнате Фелисии было слишком тепло; после не лучшего ужина у него сложилось впечатление, будто он весь день слушал постоянно говорившего мистера Фисби.

– «Орудие А», – пробормотал он. – И алиби. Это была идея Боба. Алиби, а не «орудие А».

Но кажется, что мистер Фисби не слышал его.

– Что я мог сделать? – вопрошал он. – Что мне оставалось делать? Попытайся я рассказать правду, Джастин обернул бы ее против меня, так что в конце концов осудили бы меня. Меня бы обвинили в убийстве Тедлоу, если бы полиция выяснила, что это было именно убийство. Нет, я не осмеливался тягаться с Джастином; по крайней мере пока тот был жив. Когда мы услышали, что Джералд идет на поправку, Джастин сказал мне: «Ладно, повезет в следующий раз». Полагаю, он был до того зол, что стал беспечен. Было глупо говорить это. Я настроился на то, чтобы «следующего раза» больше не было. Кажется, я повторяюсь. Наверное, я ужасно взволнован, хоть и не чувствую этого. Я испытываю спокойствие и облегчение. Миссис Лаки, очень мило с вашей стороны, что вы позволяете мне выговориться. Конечно, вы понимаете, что во всем этом не было моей вины? Я годами жаждал смерти Джастина. Необходимость убить еще и Саллиэнн была неприятна; но ей так было бы лучше. Смерть от наркотиков была бы куда хуже. Да и она того заслужила. Ей не следовало закрывать французское окно, изображая при этом ангела милосердия, который спешит вызвать доктора. Нет, здесь жалеть мне не о чем. Я оказался загнан в угол, пойман в ловушку…

Мистер Лаки шевельнулся, и сказал:

– Смертельную ловушку.

– Да. Но это не моя вина. Я не мог ничего поделать. Мне нужно было сделать то, что я и сделал. И я был честен, говоря о том, что потерял детвору.