Зарубежный детектив 2026-21 - Кейт Родс

чего тут, — благодушно отмахивается Шенк. — Я ведь в копах с той еще поры, когда по земле динозавры шастали. Что и на каких языках я только не переслушал. Типов вроде Крауча я знавал еще в ту пору, когда словечки вроде «сеанс», «улет» и «ноздри» были неологизмами.

На сленге семидесятых «ноздри» означали обрезанную двустволку Этот экскурс в историю Рид оценивает по достоинству, проникаясь к Шенку легкой симпатией.

Впрочем, бойтесь проникаться симпатией к Шенку…

— Ну так что же с этим Джулианом Краучем? — спрашивает Рид. — Что же он такого мог сказать?

— Что вы по отношению к нему совершали насильственные действия.

— Вот как! И когда?

— Сегодня вечером.

— Гм. Насчет своего алиби могу сказать, что оно у меня непробиваемое.

— Может быть. Но он не акцентировал, что это были лично вы.

— Тогда кто? Кого я мог послать — своего папу?

Шенк печально улыбается.

— Это — раз. А еще кто-то этой ночью спалил мистеру Краучу автомобиль.

— Кто-то спалил что?!

— Автомобиль. «Ягуар». Винтажный, кстати.

Рид заходится заливистым хохотом. Понятно, что не надо бы сейчас, но как же тут удержаться.

— И… когда?

— Часа четыре назад. Может быть, пять.

Смех, как видно, штука заразная: вот и Шенк расплывается в улыбке, да такой широкой, что выглядит даже обаятельным.

— Но послушайте, — постепенно приходит в себя Рид, — это же не человек, а ходячий мешок дерьма. У него врагов столько, что нам, вместе взятым, и не снилось. Это мог быть кто угодно. Кроме того, я же коп. Мне ли разгуливать по округе и поджигать автомобили?

— Дело, знаете ли, в том, что человек, фактически и спаливший тот автомобиль…

— А Крауч что, успел его заметить?

— Да не то что заметить, а даже… А я что, об этом не обмолвился?

— Нет, как-то обошли.

— А, ну тогда извините, — вроде как тушуется Шенк. — Совсем запутался. Когда мне звонят невесть в каком часу ночи или даже скорее утра, я пребываю в полной прострации, пока не подкреплюсь как следует. А все более-менее приличные кафе в это время закрыты. Тут, понимаете ли, мечтаешь о плотном завтраке, а тебе предлагают низкие калории или правильный холестерин — короче, податься совершенно некуда. Да и что это вообще за завтрак такой, хлопья с йогуртом! Настоящему копу нужна как минимум кастрюля жаркого. Вы уж только не говорите об этом моей жене.

— Ни в коем случае, — заверяет Рид. — Ну так и что там?

— Ах да, — спохватывается Шенк, — извините.

Он выуживает блокнот, слюнявит кончик карандаша.

— Я уж не буду цитировать расистские словечки, которые отпускал при этом мистер Крауч, но он описывает… так, сейчас… черного дылду… ага, вот: «негрила херов под два десять» — извините, вырвалось. Но это в его трактовке. В длинном пальто, вероятно твидовом.

— И… — ждет продолжения Рид.

— И вот. — Шенк демонстративно шуршит блокнотиком — мол, это не просто реквизит, у меня здесь много чего на вас есть. — Я знаю, что вы в близких отношениях с детективом Лютером. А судя по этому описанию — уж извините, если я неправ, но… у вас не возникает примерно тех же ассоциаций с детективом Лютером, что и у меня?

— Ну знаете… — разводит руками Рид.

— Но ведь в самом деле, мы же не можем этого полностью исключать?

— Это мог быть кто угодно, только не Джон.

— Откуда у вас такая уверенность?

— Потому что после такой недели, которую ему довелось пережить, тут не то что поджигать машину, тут бы отлежаться хоть немного.

— Ну а если душа горит отомстить за жестокое оскорбление старого друга?

Рид теперь помалкивает: хватает ума попридержать язык.

— Копы сходятся во мнении, — доверительно сообщает Шенк, — что вас избили мордовороты Крауча.

— Сплетни — это одно, факты — совсем другое. Кто меня избил, я не знаю. А Джон из-за одной лишь болтовни маршрута не меняет.

— И вы в этом уверены досконально?

— Он любит свою работу, — говорит Рид. — Любит и ценит, а потому не стал бы ею рисковать ради такой вот выходки. Это не в его натуре.

— Но вы же сами сказали, полоса сейчас у него выдалась драматичная. В такой момент кто бы стал обвинять человека в том, что он немножко перешел за грань?

— С кем вам нужно поговорить, так это с его женой, — советует Рид. — Уверен, она вам точно скажет, где он был.

— Я и думаю это сделать. Кажется, ее зовут Зои?

— Да, — кивает Рид, — Зои.

— И как там у них между собой?

— В каком смысле?

— Ну как, быть замужем за полицейским — штука непростая. Мы все это знаем.

— Вы мне об этом рассказываете? — хмыкает Рид.

Шенк из-под ресниц пускает добродушно-лукавую искорку — мол, охотно поговорил бы об этом с вами, но только не здесь.

— Ну да ладно, — сокрушенно вздыхает он. — Все равно пустые это будут расспросы, как пить дать.

Его интонация подразумевает как раз обратное.

Рид пристально смотрит на своего визави, прямо в его васильковые глаза, сияющие на бледном лице.

— Прошу простить меня за бесцеремонность, — говорит он, многозначительно поводя бровью в сторону двери.

— Бог ты мой, — спохватывается Шенк. — Да что я вообще себе думаю! Может, вас подбросить? Так сказать, мера за меру?

— Честно говоря, я в порядке. Кодеин. Уверяю вас.

— Ну так позвольте вас хотя бы до машины проводить.

Он и впрямь доводит Рида до самой машины, да еще и остается на поребрике — проследить, как Рид отчаливает и вливается в транспортный поток.

Кристина Джеймс просыпается оттого, что кто-то тарабанит во входную дверь. Первая мысль — об очередной перебранке у соседей. Кристина переворачивается с боку на бок и натягивает на голову пуховое одеяло. Но стук возобновляется и даже усиливается, так что кажется, будто по двери лупят кувалдой. Затем слышится голос.

— Кристина? — настойчиво окликают ее. — Кристина Джеймс?

Осоловело моргая, Кристина стягивает одеяло с лица и сонно орет:

— Ну кто там еще?!

— Старший детектив Джон Лютер, лондонская уголовная полиция. Мне нужно срочно поговорить с вами.

— О чем?

— Прошу вас, откройте дверь!

Кристина вылезает из постели. Думает спуститься вниз, но вместо этого раздвигает шторы. Внизу она видит симпатичную рыжеволосую девицу со скрещенными на груди руками; хмуро глядя себе под ноги, девица опирается о капот старого «вольво.

На своем веку Кристина контактировала с полицией достаточно — и с семейными детективами, и с представителями пресс-центров, и черт знает с кем еще. Так что сомнений нет — пожаловали настоящие копы.

Она открывает окно, высовывает наружу голову и, изогнувшись, видит у