Зарубежный детектив 2026-21 - Кейт Родс

— Ну, говори. — Она несколько оживляется, готовая вспыхнуть в любой момент.

— Я хочу попросить тебя об одной услуге, — говорит он, — не очень приятной.

— О какой?

— Прежде всего, я хочу сказать тебе вот что. Я прошу тебя сделать это не ради меня, а ради той маленькой девочки, Мии Далтон. Ты видела ее в новостях, должна была видеть. Речь идет о ней. Ее нужно найти.

— Так что же я должна сделать?

— Солгать.

— Солгать? Кому?

— Полицейскому.

Он коротко излагает суть просьбы, представляя при этом, как Зои — босая, в пижаме — строптиво подергивает себя за прядку волос.

— Пошел ты, Джон… — говорит она со вздохом. — Нет, в самом деле, пошел ты — за то, что просишь меня делать это.

— Иду, причем охотно. Но ты это сделаешь?

— По-твоему, у меня есть выбор?

Наспех поблагодарив, Лютер обрывает связь. Следующий звонок он производит с розового телефончика мисс Джеймс.

— Шеф? Это я.

— Слушаю, — говорит Роуз Теллер.

— Как там пациент?

— В интенсивной терапии.

— В сознании?

— Без.

— Понятно. Шеф, мне нужна ваша помощь.

— Что на этот раз?

— Надо, чтобы вы мне через пару минут позвонили.

— Зачем это?

— Для отметки.

— И о чем будет этот наш предполагаемый разговор?

— Что вы мне в срочном порядке приказываете со станции рвать в больницу.

— А теперь без утаек: зачем ты меня об этом просишь?

— К моей заднице принюхиваются жалобщики.

— И давно?

— С сегодняшнего утра.

— Ах вот оно что, — доходит до нее. — То-то я думаю, с чего это вдруг Мартин Шенк меня с утра домогается? Сообщения, эсэмэсы… И что же ты натворил?

— Ничего. Но если вы мне не подыграете, Шенк добьется, чтобы меня сняли с дела. А я этого допустить не могу. Мне нужно разыскать Мию Далтон. Сегодня же.

— Если ты просишь меня насчет алиби, — говорит Роуз, — то оно рассыплется, как только за него возьмутся жалобщики. В цеху у нас полно копов, которые подтвердят, что на момент звонка тебя там не было. И мы с тобой оба влетим.

— Я знаю. Но мне нужно, чтобы оно продержалось буквально несколько часов.

— Это почему?

— Потому что потом все заявления будут сняты.

— Так, на этом стоп, — приказывает Роуз. — Ничего больше не говори. Без намеков, без полутонов. Заткнись.

— Есть. Но обязательно позвоните мне, ладно? Через две минуты?

В ответ утвердительное «гм». Затем еще один вопрос:

— А ты, интересно, с какого телефона звонишь?

— Не спрашивайте.

— Хочешь, чтобы меня турнули отсюда?

— Нисколько.

С отбоем связи Лютер, сутулясь под дождем, трусцой бежит обратно в машину. «Моторолу» он со словами благодарности возвращает Кристине Джеймс.

Хоуи отваливает от бордюра; влажно шуршат по асфальту шины. Снова оживает сирена. Хоуи на своего начальника не смотрит и вопросов не задает. Спустя минуту у Лютера звонит сотовый. На дисплее высвечивается имя Роуз Теллер.

— Доброе утро, шеф, — бойко приветствует он. — Мы? Едем. Как там наш пациент?

Глава 23

Открывая дверь на звонок, Зои встречает на пороге немолодого, слегка несвежей наружности мужчину в помятом пальто. Реденькие волосы у него от дождя гладко примаслены к макушке. Гость стоит и посматривает на нее с застенчивым благодушием.

— Миссис Лютер? — вежливо интересуется он.

— Э-э… мистер Шенк?

— Ну что вы. Лучше запросто: Мартин. Извините, смею ли я войти?

— Ах да, конечно. — Зои сторонится, пропуская его в дом. — Джон говорил мне, что вы заглянете.

Шенк на долю секунды настороженно застывает:

— В самом деле?

Зои жаркой волной обдает смятение.

— Это он так, просто звонил, — сбивчиво поясняет она. — Вы ему, видимо, говорили, что будете где-то здесь в округе. Вот он и…

— Дунул-плюнул и решил, — подмигивает беспечно гость.

Зои улыбчиво кивает.

— И вправду, — подхватывает тему Шенк. — У него ведь работа такая. Кстати, о работе: как там у них продвигается дело с этой пропавшей девчушкой, — вроде Мия Далтон ее зовут? Вы не в курсе?

— Кажется, у них намечается прорыв, уж и не знаю какой.

— Дай-то бог, дай-то бог. — Шенк через плечо хозяйки робко заглядывает в глубь комнаты. — Э-э… Вы позволите? Я так, всего на минутку.

— Ой, да что это я, — растерянно спохватывается Зои. — Входите, конечно же. Извините.

Шенк, оставляя за собой мокрые следы, бредет на кухню так устало, что хочется ему помочь. Зои сразу же предлагает сесть.

— Вы очень добры, — растроганно говорит он. — Я уже полночи на ногах. А у вас в доме так тепло.

— Не выношу холода, — признается Зои, — с детства терпеть его не могу. Видно, я рождена для более теплого климата.

— Вот и я тоже, — кивает Шенк, — для теплых широт и южных вин.

Зои на это улыбается: судя по виду, красному вину этот лукавец явно предпочитает портер и виски.

Она берет его пальто (от намокшего твида чуть припахивает псиной: этот человек как пить дать держит у себя терьеров). Шенк усаживается на стул за откидной стойкой, а Зои в это время наливает две чашки свежесваренного кофе, ему и себе. Джон наказал ей держать наготове горячее: так быстрей можно будет спровадить непрошеного гостя.

— Ну и дела творятся, — сетует со вздохом Шенк. — Бедный ребенок.

— Ужасно, — вторит ему Зои. — Вы как-то задействованы в этом деле?

— Боже упаси! Хвала Всевышнему, нет. — Он с благодарностью принимает чашку. — Многие копы принимают это дело очень близко к сердцу.

— Вы же знаете, каковы они: что дети малые.

— Вот уж да. Но здесь не только это. Джон ведь вам рассказывал?

— Что именно?

— Ну… как ужасно выглядело место преступления. Полицейским вообще перепадает видеть много такого, что не приведи господь. А иногда так и… Многие из тех, кто видел ночью то же, что и Джон, просто выбиты из колеи. Он в самом деле ничего не говорил?

— Он не имеет привычки выкладывать мне все подчистую. Считает это неуважением к мертвым.

— Какая замечательная черта.

— Он сам по себе замечательный человек.

— Я об этом наслышан. Многие офицеры очень похвально о нем отзываются.

— Он предан своей профессии. Целиком отдает себя работе.

Зои сидит, спрятав кулаки под мышки, и борется с безотчетным желанием то ли изорвать в куски полотенце, то ли отряхнуться от воображаемых пушинок.

— Тот негодяй или негодяи, которые зверски убили семью, — рассказывает Шенк, — а потом еще и похитили бедняжку-девочку… Мало того что совершили эту расправу, они еще и намалевали кровью своих жертв надпись на стене — «свиньи». Такое вот слово. При его виде просто вспыхиваешь. Стерпеть такое, согласитесь, непросто.