Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми

— Поначалу так и есть. Однако у человеческого организма имеется ряд поразительных механизмов, которые включаются при большой кровопотере. Свёртывание, к примеру, — хотя при артериальных повреждениях оно работает не столь эффективно, как при венозных. Кроме того, с развитием шока происходит вазоконстрикция: сосуды резко сужаются, кровь поступает лишь к важнейшим органам. И из раны её вытекает всё меньше.

— Но её это всё-таки убило?

— Да. Судя по всему, преступник раз за разом расширял рану, подрезая её ножом.

— Значит, он во что бы то ни стало хотел, чтобы она истекла кровью.

Райнхардт кивнул.

— В отличие от другой убитой — ту прикончили одним стремительным ударом. Впрочем, и характер большинства ран у этих двух тел различается, при том что места нанесения совпадают. Почти все повреждения были нанесены этой женщине ножом или остро отточенным лезвием задолго до смерти. Вероятно, в самый первый день мучений. Однако по краям можно заключить, что впоследствии их неоднократно расширяли — уже тупым предметом.

— И это значит?..

— Что преступник, по всей видимости, ковырял в ранах. Тупым предметом — или пальцами.

Макс вспомнил о предположениях Бормана. Они сходились с выводами Райнхардта полностью.

— А признаки изнасилования? Я имею в виду…

— Я понимаю, что вы имеете в виду. Следов спермы нет. Зато налицо тяжелейшие повреждения груди и области вульвы.

— Что-нибудь ещё примечательное?

— Нет. Да и этого, по-моему, более чем достаточно. Полный отчёт будет у вас к завтрашнему утру.

Макс поблагодарил и направился обратно в управление.

Борман оказался прав — в этом сомнений не было. Вот только отсюда вытекал вопрос, повергавший в ужас: если преступник и впрямь будет прогрессировать до тех пор, пока не достигнет своего предела, — а этого предела он явно ещё не достиг, — что будет дальше?

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 33

В половине седьмого вечера, перед тем как покинуть управление, Макс достал телефон и открыл WhatsApp.

«Привет, Дженнифер. Какие планы на вечер?»

Ответ пришёл через пару минут.

«Пока никаких — хотела согласовать с тобой. Предлагай. Очень хочу тебя видеть».

«Фу-ух, повезло. У меня? К восьми?»

«С удовольствием».

«До встречи».

Макс поехал домой, принял душ, переоделся в свежее и в начале восьмого уже сидел в машине. Между делом Дженнифер успела написать, чтобы он прихватил бутылочку того самого вина.

Когда она открыла дверь, то сразу бросилась ему на шею и нежно поцеловала.

— Оп-па! — со смехом выдохнул он, едва она отпустила его губы и втянула в квартиру.

— Я скучала. Ты в курсе? — спросила она, усадила его в кресло и устроилась у него на коленях.

Посмеиваясь, он опустил бутылку на пол.

— Очень на это надеюсь.

Она обвила руками его шею и заглянула в глаза.

— И считаю настоящей пыткой то, что мне нельзя тебе писать. А я ведь думаю о тебе весь день напролёт.

Радость от её бурного приветствия мешалась в нём с чем-то иным — с едва уловимой тревогой. Он осторожно снял её руки со своей шеи, нащупал ладони и мягко сжал.

— Как раз об этом я и хотел поговорить, Дженнифер.

— О-о, — протянула она. — Звучит серьёзно. И, похоже, мне не понравится то, что ты скажешь.

Она чуть отстранилась, перебралась почти на его колени и посмотрела на него уже без улыбки.

— И, пожалуйста, зови меня Дженни. Так ближе.

— Я сейчас немного в смятении, — начал Макс, подбирая слова.

Дженни не торопила.

— Чтобы ты поняла, нужно знать одно: я твёрдо решил ближайшие два-три года посвятить только карьере. От коллег знаю: отношения в нашей профессии — штука далеко не простая. Бывают недели, когда всё вертится вокруг одного дела, и ты сутками на ногах.

Он выждал, но Дженни лишь смотрела выжидающе, и он продолжил:

— А ещё бывают вечера, когда просто не получается стряхнуть с себя то, что видел за день. С этим ничего не поделаешь: служебное невольно тащишь в личную жизнь. От этого рушится большинство союзов у полицейских — и особенно у нас, в отделе убийств. Многие такой нагрузки не выдерживают. А следом приходят серьёзные проблемы — и невозможность полностью сосредоточиться на работе.

Он глубоко вздохнул.

— И всё это бьёт сильнее, когда карьера у тебя только впереди. Поэтому я и рассудил: лучше подождать.

Дженни тоже вздохнула, высвободила руки и кивнула.

— Да, понимаю. Но ты заметил, что собрал сейчас одни только доводы против отношений? И ты правда думаешь, что любовь так легко укладывается в расписание? Что можно назначить себе: влюблюсь не раньше, чем через два-три года?

— Да, — ответил он без колебаний. — И не только могу. Так и поступил.

Макс увидел, как её глаза наполнились слезами. Она опустила голову и хотела встать, но он удержал её одной рукой, а другой мягко приподнял подбородок. Она не сопротивлялась и подняла на него взгляд. Слёзы уже оставили на щеках две блестящие дорожки.

Он нежно стёр их — и в ту же секунду понял: решение принято, и противиться ему он не в силах.

— Я ведь твёрдо себе это пообещал, — тихо сказал он. — Только ничего не вышло. Я влюбился в тебя по уши.

По лицу Дженни было видно, что она не знает, как теперь себя вести. Тогда он притянул её к себе и поцеловал — нежно, без спешки.

— И что же это значит? — голос её прозвучал, как у испуганного ребёнка.

Он почувствовал: теперь, когда он признался себе, что хочет узнать эту женщину ближе и быть с ней рядом, с плеч его свалилась каменная тяжесть.

— Объяснить — или можно показать?

Она улыбнулась.

— Покажи. Пожалуйста.

Он подхватил её на руки и поднялся с кресла.

— Напомни, где у тебя спальня?

Макс открыл глаза и увидел перед собой размытое полотно из белых и серых пятен. Лишь после нескольких морганий из дымки проступили очертания лампы, собранной из мелких геометрических форм: она свисала с выбеленного потолка. Незнакомого потолка. Незнакомой лампы.

Он повернул голову и едва не вскочил, но тут заметил тёмные волосы, рассыпанные по соседней подушке. Под ними — обнажённое плечо, рука… Дженни.

Вместе с пониманием, что он в её спальне, вернулись воспоминания