Изола - Аллегра Гудман

топазы. Даже неприметные колючие кусты вдруг заалели киноварью. В этих осенних красотах чувствовалась особая магия острова. Но увы, дивные деньки быстро миновали.

Огюст по очереди перетащил все наши сундуки в пещеру. Дамьен ничем нам помочь не могла: она еле-еле вскарабкивалась на скалу, даже со свободными руками, поэтому я вызвалась перенести вещи полегче – например, садовую лопату и цистру, ставшую вдруг бесполезной.

– Скучаешь по музыке? – спросила я Огюста.

– Нет, – отозвался он, перетаскивая сундук через камни.

– Я тебе не верю.

Огюст поставил свою ношу на землю.

– Какой смысл скучать по тому, что вернуть не сможешь?

– А мне вот очень недостает твоей музыки, – призналась я. – Вот бы починить твою цистру! Это моя мечта.

– Раз уж мы тут мечтам предаемся, я бы попросил кое-что другое.

– Что же?

– Иди сюда, давай отдохнем немного, – позвал он, и мы вместе устроились на сундуке. Прильнув к плечу Огюста, я внимательно слушала, пока он перечислял свои желания. – Хороший большой дом для тебя, с окнами и дверьми. Стол и стулья с высокими спинками. Кухню с кухаркой. Конюшню, полную лошадей. И чтобы тебе вернули все твои земли.

– Ты говоришь о жизни на родине. А что бы ты загадал здесь, на острове?

– Чтобы твой сад вновь расцвел.

Я вздохнула.

– Вот бы у нас вырос латук.

– И фасоль.

– И фруктовые деревья.

Огюст кивнул:

– Яблони.

– А еще груши и сливы. – Я мечтательно прикрыла глаза. – Как же я скучаю по фруктам!

– Даже больше, чем по большому камину, безопасности и широкой удобной постели? – усмехнулся Огюст, помогая мне встать на ноги.

– Ну да! Чего это ты смеешься?

– Просто ты очень забавная.

Я и сама понимала, что говорю запальчивые глупости, но слишком уж сильно я истосковалась по медовухе и соку, по грушам и сливам. Пока мы с Огюстом спускались по склону, я грезила о беседках среди виноградников, в которых уже поспели темные сочные плоды, воображение рисовало мне усики клубники и прямые, как тросточки, стебли малины, – но ничего этого на нашем острове не было. Тут росли только гроздья странных круглых ягод. Цветом они походили на черную смородину, но были гораздо крупнее, мягче и сочнее – во всяком случае, мне так казалось. Осенью они созрели окончательно, но Дамьен запрещала мне к ним прикасаться: твердила, что они ядовитые. Я ей верила – няня неплохо разбиралась в растениях – и все же, когда мы с Огюстом проходили мимо одного из кустов, набрала себе целую горсть.

– Выброси скорее! Не надо их трогать, – напомнил Огюст.

– Да почему?

– Сама знаешь почему.

– И что в них такого опасного? – Я кивнула на глянцевые черные ягоды. – Спрошу Дамьен еще разок.

Когда мы вернулись к няне, я показала ей свой улов.

– Попробую одну ягодку – и если что, сразу же выплюну, – пообещала я.

– Исключено, – отрезала Дамьен.

– Ты посмотри, они же как виноград! – не отставала я. Кисти сладчайшего черного винограда никак не шли у меня из головы.

– Больше на белладонну похоже, – проворчала няня.

– Они спелые и вкусные.

– Как ты это на ощупь поняла?

Старушка благоразумия не теряла, а вот я никак не могла совладать с собой. Интересно, думала я, эти ягоды жесткие, как вишня, или мягкие, и надо лишь раскусить тонкую, как у крыжовника, кожицу? А может, у них внутри россыпь зернышек, как у инжира?

Весь день мы с Огюстом таскали вещи к пещере в самом сердце острова и даже успели протоптать тропинку между крутыми скалами, но подъем в гору давался тяжело. Когда наступил вечер, мы решили, что доделаем работу утром.

Я заползла под ветки дуба, найденного нами на берегу, и почти мгновенно уснула. Мне снились крупные черные ягоды. Они лопались у меня на зубах и растекались сладостью по языку.

– Тсс, – тихо шикнул на меня Огюст. Видимо, я заговорила во сне.

– Что я сказала? – сонно спросила я.

– «Я только попробую».

– Как жаль, – прошептала я.

– О чем это ты? – спросил он, но я уже не ответила.

Когда лучи солнца пробились сквозь парусину, я поморщилась и сонно спросила:

– Неужели уже утро?

– Прислушайся, – предложил Огюст.

Снаружи доносилось шуршание – Дамьен подметала очаг, приговаривая: «Спать в пещере? Ну уж нет!»

Что бы она ни говорила, а оставить ее на берегу мы никак не могли. Пришлось няне преодолевать каменные завалы и карабкаться в гору. Огюст шел первым и тащил парусину, а я поддерживала Дамьен под руку.

Когда мы добрались до нашего нового дома, я усадила няню на сундук.

– Подожди немного, сейчас мы всё подготовим, и я тебе покажу.

Огюст старательно вымел пыль из пещеры, а потом стал заносить туда наши съестные припасы. Даже с маленькими ящиками в руках маневрировать в тесном и темном пространстве было непросто, но он справился. Я ждала внутри и принимала у него груз. В итоге я сложила все ящички с соленым мясом у задней стены пещеры, где потолок резко шел вниз. Рядом я поставила бутылки – и пустые, и с водой, и с вином, а также баночку айвового варенья. Этот уголок пещеры мы решили назвать кладовкой.

– Пойду нарежу торфа и сделаю из него матрас, – сказал Огюст. – А сверху можно будет и простыни постелить.

– Разруби футляр от верджинела, – подсказала я. – Будет основа для матраса.

– Точно! – Огюст вооружился топором и разделил футляр на части. Мы занесли их в пещеру и разложили на полу, а сверху накрыли матрасом, простынями и периной.

Я опустилась рядом на колени и разгладила льняное покрывало. Уж от такой постели Дамьен не сможет отказаться, подумала я.

– Все готово! – нетерпеливо сообщила я ей, выглянув наружу. – И чисто, и сухо.

– Мне в такую узкую нору не влезть, – упрямилась Дамьен.

Тут я заговорила с ней, как когда‐то Огюст со мной:

– Я тебя проведу. Сперва нужно будет завернуть вбок. И пригнуть голову.

Я мягко взяла ее за руку и потянула за собой. Когда мы добрались до середины пещеры, где можно было выпрямиться, я дала няне время осмотреться в слабом свете, пробивавшемся в наше новое жилище.

– Вот наша кровать, – сказала я.

Дамьен посмотрела на постель, на белье, приехавшее вместе с нами из родной Франции, и сощурилась, чтобы лучше разглядеть бутылки в кладовой.

– А сюда можно поставить образ Девы Марии, – предложила я, опустившись на колени у стены.

– Нельзя его ставить на землю, – возразила Дамьен.

– Вы правы, – согласился Огюст, принес мой верджинел и поставил у стены. – Это будет наш алтарь.

Я примостила образ над самой клавиатурой.

– Ну что, тебе нравится?

Дамьен посмотрела на меня полными слез