Предначертанная. Часть 2 - Шахназ Сайн

Тамара пела, как никогда прежде.

Тамара пела, как никому прежде.

Её голос звучал хрупко, как те самые чувства, о которых шла речь в песне. Зал перестал для неё существовать. Исчезли образы, не стало ни Микаэля с Дилей, ни многочисленных гостей, ни ресторана, ни следов испытанного шока. Остались только Тамара и её разбитое сердце, рассыпавшееся в эту секунду на сотни окровавленных осколков былых надежд.

Песня оживляла чувства, разрывавшие её душу. По щекам потекли горячие слёзы, но она продолжала петь, вкладывая всю боль в каждую ноту. Мелодия рвала её изнутри, превращаясь в беззвучный крик. Мрак разочарования и тьма несбывшихся ожиданий поглотили Тамару целиком.

Никто из гостей не понимал смысла песни, но она знала – она поёт о своей погибшей любви. Это была не просто красивая композиция на незнакомом языке, а настоящая погребальная песнь о её чувствах, мгновенно угасших под грузом неожиданного предательства.

Микаэль прижал Дилю ближе к себе, двигаясь в ритме музыки и что-то шепча ей на ухо. Диля тихо рассмеялась и положила руку ему на грудь. Освещённое прожектором лицо Микаэля сияло счастьем.

Стоящая в тени Тамара была полностью раздавлена.

Когда музыка стихла, гости зааплодировали. Тамара через слёзы натянула улыбку, быстро смахнув предательские капли, и вернула микрофон подошедшему организатору. Тот начал что-то говорить о путанице с песнями и извиняться, но Тамара, не слушая его, направилась прочь из зала. У неё и в мыслях не было возвращаться за стол, хотя Елена явно ожидала этого. Дав подруге знак не вставать и оставаться на месте, Тамара направилась к дверям на выход, за которыми могла наконец сбросить маску невозмутимости.

Ей хотелось не просто плакать – она жаждала разрыдаться в голос.

Покинув зал в спешке, девушка столкнулась с официантом, а затем, не пройдя и пяти метров, подвернула ногу. Вскрикнув от боли, она тяжело опустилась на пол. Кто-то бросился к ней на помощь, но, не глядя на этого человека, Тамара резко отстранилась, потребовав, чтобы её не трогали. Молодая официантка, удивлённо покосившись на бледное, блестящее от слёз женское лицо, молча отошла.

Не раздумывая, Тамара сняла туфли и, оставив их на полу, прихрамывая, направилась к уборной.

– Господи, какая же я дура… Какая же дура… – без остановки шептала она, тяжело дыша.

Боль в лодыжке меркла по сравнению с агонией её сердца. Отчаяние пронзало её тысячами игл. Хотелось крушить всё вокруг, кричать до хрипоты – лишь бы перестать чувствовать этот кошмар, который даже страшным сном назвать было нельзя.

Едва Тамара добралась до уборной, как из банкетного зала вышел Давлат. Он сразу заметил бежевые туфли, брошенные посреди коридора. Присмотревшись, мужчина увидел, как женская фигура в струящемся платье скрылась за дверью.

Давлат поднял туфли и направился к женскому туалету, куда, как ему показалось, вошла девушка.

Но оказалось, что в спешке Тамара зашла в мужскую уборную.

Давлат постучал и, не получив ответа, вошёл внутрь. Тамара сидела на полу у дальней стены, обхватив колени руками. Её тело сотрясалось в громких рыданиях. Она задыхалась от слёз, плечи судорожно вздрагивали.

Давлат подошёл к ней и присел рядом на корточки.

– Тамара…

Девушка продолжала плакать, не поднимая головы.

– Тамара… – повторил Давлат, но в ответ раздались лишь новые рыдания.

Мягко коснувшись её плеча, он наконец привлёк её внимание. Залитое слезами лицо медленно поднялось. Покрасневшие глаза с трудом сфокусировались на знакомых чертах – потребовалось время, чтобы Тамара поняла, кто был перед ней.

– Не сиди на холодном полу. Пошли, – мягко, но твёрдо сказал Давлат.

Тамара отрицательно покачала головой.

– Пошли, – повторил он, помогая ей подняться. Но при попытке встать Тамара вскрикнула от боли, и её ноги вновь подкосились.

Давлат без колебаний подхватил Тамару на руки. Она не сопротивлялась – не было ни сил, ни желания. Ничего. Одна пустота.

Он нёс её как пёрышко, словно она ничего не весила. Холодные тонкие руки сами обвили его шею.

Когда они вышли из уборной, Давлат направился к выходу. В этот момент Елена, искавшая подругу, заглянула в женский туалет – они разминулись.

Вынеся Тамару на улицу, Давлат почувствовал, как она задрожала от вечерней прохлады. Осознав свою оплошность, он подошёл к чёрному Geländewagen, усадил дрожащую девушку на переднее сиденье и, забрав у неё жетон от гардероба, вернулся в здание за её верхней одеждой.

Через пару минут машина Давлата покинула территорию ресторана.

Тамара продолжала плакать. Её душераздирающие рыдания заполняли салон, заставляя Давлата украдкой поглядывать на неё.

Не задавая лишних вопросов, он открыл бардачок и достал серебряную фляжку.

– Выпей. Поможет.

Трясущиеся руки Тамары лежали на коленях. Не споря, она взяла фляжку, открыла её и сделала жадный глоток. Едкий вкус алкоголя заставил её закашляться, но она тут же сделала следующий.

– Помедленнее, – предостерёг Давлат, видя, как Тамара опустошает фляжку в попытках смыть этой обжигающей жидкостью память о произошедшем.

Когда фляжка опустела, Тамара молча вернула её владельцу. Слёзы всё ещё текли по её щекам, но теперь она плакала тише. Когда Давлат открыл бардачок, чтобы убрать её, Тамара заметила в глубине ещё одну такую же и без разрешения потянулась к ней.

Брови Давлата удивлённо поплыли вверх. Тамара налегла ещё на одну порцию, довольно быстро опустошив и вторую фляжку. Если в первый раз она громко закашлялась и зажмурилась от вспыхнувшего в горле пламени, то во второй раз дело пошло лучше.

Тамара развернулась спиной к Давлату, улеглась на сиденье, устремив взгляд в окно. Трясущейся рукой она вытерла слёзы, а затем устало закрыла глаза. Пустота охватила всё её существо. Тамара чувствовала, как боль отравляла душу.

Ей было всё равно, где она и куда направляется.

Давлат ничего не спрашивал и не говорил. Он лишь изредка смотрел на её вздрагивающие плечи. Ещё немного – и Тамара погрузилась в дрёму, сбежав от всего мира.

Дорога была дальней, и Давлат, не придумав ничего лучше, отвёз девушку к себе домой. Что-то подсказывало ему, что сегодня не стоило оставлять Тамару наедине с её мыслями. Добром это могло не кончиться.

Насколько правильным было его спонтанное решение, он не знал, но и вдаваться в размышления не стал.

Меньше чем через час, открыв дверь машины, он аккуратно подхватил Тамару на руки.

Дверь за ними глухо захлопнулась, когда Давлат вошёл в квартиру. Не снимая обуви, он прошёл прямиком в спальню и уложил Тамару на свою кровать. Как только её голова коснулась подушки, с алых губ девушки сорвался усталый вздох. Она зажмурилась – даже во