Предначертанная. Часть 2 - Шахназ Сайн

Улыбка, больше похожая на гримасу боли, исказила лицо Тимура, делая его похожим на безумца – того, кто не просто утонул в своих чувствах, а кто больше не знал, как существовать дальше.

Алан был его полной противоположностью.

Живой, энергичный, с румянцем на щеках и тёмно-русыми волосами, слегка прикрывавшими уши. Чёткие, выразительные черты лица подчёркивали густые брови и длинные ресницы.

Когда он осознал масштаб произошедшего, его серые глаза в одно мгновение потемнели, будто солнце закрыла собой набежавшая туча.

– Брат… – Алан застыл в дверях, не решаясь сделать шаг. Он хорошо знал Тимура, но никогда не видел его в таком сломленном состоянии.

– Уходи, – прохрипел Тимур и снова приложился к бутылке. Он опустошал её с пугающей скоростью.

Алан не собирался слушаться – по крайней мере, не сегодня. Прикрыв за собой дверь, он краем глаза заметил в конце коридора тень Тахира, наблюдавшего за ситуацией издалека.

Подойдя к кровати, Алан опустился на пол рядом с братом, отодвинув разбросанные вещи и осколки. Между ними стояла полупустая бутылка. Тимур потянулся к ней, но, сделав глоток, закашлялся. Алан похлопал его по спине, нарушив тяжёлое молчание:

– Ты переживёшь это. Вот увидишь.

Тимур откинул голову назад и закрыл глаза.

– Не переживу, – отрезал он хрипло.

– Сможешь, брат. Ты сильнее, чем думаешь.

Тимур медленно повернул к нему голову и с трудом приоткрыл налитые кровью глаза.

Потребовалось несколько секунд, прежде чем посиневшие губы прошептали:

– Ты всегда верил в меня больше, чем я сам.

– Ты – моя семья, брат, – твёрдо произнёс Алан. – Я всегда готов подставить плечо. У меня в этом мире никого, кроме тебя.

– Отец. У тебя есть отец, – прохрипел Тимур, не выпуская из рук бутылку.

– Тим… – Алан почувствовал, как по его спине пробежал холодок при упоминании Мурада Давидовича. – Отец есть у тебя. А у меня есть только старший брат. Большего мне не нужно.

Не отвечая, Тимур опустил взгляд на свои разбитые костяшки. Потрескавшаяся, окровавленная кожа свидетельствовала о недавнем приступе ярости.

– Знаешь, Алан, может, у нас и разные матери, но я рад, что ты у меня есть, – тихо проговорил Тимур, с трудом выговаривая слова. – Хотя бы есть с кем выпить и поднять тост за самого трусливого человека.

Алан хмуро проговорил:

– Ты – не трус. И я не пью.

Тимур кисло усмехнулся. Алан продолжил:

– Давай уедем в Штаты? Хотя бы ненадолго. Оставь этот город, брат, не смотри на тех, кто причиняет тебе боль.

– В этом городе она… Моя Лейла, – глухо произнёс Тимур, уставившись на почти пустую бутылку. – Как я могу её оставить?

– Она замужем… – Алан пристально смотрел на брата. Тимур зажмурился, не в силах даже слышать этого. – Этой ночью она станет женой другого мужчины. Ты понимаешь, что губишь себя?

– Прекрати! – прохрипел Тимур, сжав бутылку так сильно, что его пальцы побелели.

Но Алан продолжил ровным, твёрдым голосом:

– Есть вещи, с которыми приходится мириться, как бы ни хотелось обратного. Это не любовь, Тим, – произнёс он то, что говорил уже не раз. – Это болезнь. И то, что ты испытываешь, может довести тебя до… – он сглотнул. – До могилы. А она того не стоит. Ни одна девушка того не стоит!

Тимур сверкнул потемневшими глазами. Алан виновато отвёл от него взгляд.

– Я никуда не уеду, – прозвучал твёрдый, непоколебимый ответ. – Пока есть Лейла, есть и я.

– Да приди ты уже в себя, брат! – взмолился Алан, не в силах больше это слышать. Он уже открыл рот, чтобы высказаться о его болезненной привязанности к этой девушке, как вдруг зазвонил телефон. Каково же было его удивление, когда на экране высветилось знакомое имя.

Тимур, заметив его застывшее выражение лица, почуял неладное. Алан попытался убрать телефон, но было поздно. Тимур увидел, кто звонил, и, выхватив трубку из рук Алана, ответил на звонок.

* * *

Лейла сидела в свадебном платье на огромной, чуть ли не трёхспальной кровати в новой квартире, купленной и обставленной к их с Ратмиром свадьбе.

Корсет впивался в рёбра, вызывая ноющую боль. Она тихо застонала. Невероятная усталость сковала всё тело. Не то что встать – даже говорить сил почти не осталось. Она была на ногах с шести утра, и сейчас каждое движение давалось ей с трудом.

Нужна была помощь, чтобы расшнуровать корсет и наконец освободиться от этих оков. Часы показывали за полночь, но Ратмир не спешил заглянуть в спальню, хотя они вернулись из ресторана уже пятнадцать минут назад, оставив гостей праздновать. Их свадьбу.

Лейла улыбнулась, чувствуя неожиданный прилив сил.

Она посмотрела на своё отражение в зеркале, висевшем напротив неё. Во взгляде застыло что-то скрытое. Кроме радости в нём отразилась то, во что ей совсем не хотелось вникать.

Лейла медленно поднялась, подошла к зеркалу и, всматриваясь в собственное отражение – в распущенные локоны и уставшее лицо, – тихо прошептала:

– Ты сама этого хотела. Будь счастлива. Не бойся. – После этих слов она замолчала, вслушиваясь в тишину. Внутренний голос молчал.

Что-то сдавливало ей грудь. И дело было не в платье, туго стягивающем и без того узкую талию. Это была тревога, которую она меньше всего хотела испытывать сейчас.

Лейла резко повернулась к двери в комнату. За ней раздались щелчки – кто-то открывал входную дверь. Догадаться, кто именно, было нетрудно. В квартире, кроме неё, находился только один человек.

Схватив пышный подол платья, она выскочила из комнаты, едва не запутавшись в сверкающей ткани, и босиком побежала в прихожую.

* * *

Ратмир стоял в гостиной мрачный и молчаливый. Безмятежная маска, которую он сохранял перед гостями, наконец соскользнула. Под ней открылось лицо, полное напряжения.

Весь вечер он почти не разговаривал, как бы Лейла ни старалась его расшевелить. Каждое движение – даже просто поднять руки, чтобы станцевать – требовало усилий.

Весь этот день требовал от него усилий.

И теперь он чувствовал глубокое моральное опустошение, которое нужно было срочно чем-то восполнить. И ничего, кроме выпивки, не пришло ему на ум.

Он собирался уехать. Выйдя в прихожую, он начал надевать ботинки, по-прежнему находясь в праздничном костюме.

Шелест платья заставил его обернуться к Лейле. Он встретил её растерянный взгляд, но не отреагировал – будто в том, чтобы покинуть жену в брачную ночь, не было ничего удивительного.

– Ты куда? – растерянно спросила Лейла, её серо-зелёные глаза впились в его хмурые чёрные.

– В бар. Мне нужно выпить, – спокойно ответил Ратмир, не убирая руки с дверной ручки.

– Ратмир, у нас