Роковая ошибка мистера Куина - Бенедикт Браун

Я встал, чтобы продолжить:

– В ту школу, в которой ты три раза в неделю подрабатываешь, да, Синди? – клянусь, звучало не чересчур самодовольно. Может быть, слегка самодовольно, но не прям.

Люсинда с каждым словом нервничала все сильнее.

– Но она же была влюблена в Себастьяна. Она винила Тилли и Джеймса за все. Я ни при чем…

Уверенность вернулась к Додо, она шагнула в комнату, инспектор – вслед за ней.

– Я не знала всей истории. Неделю мы были лучшими друзьями, а уже на следующей он вдруг перестал со мной разговаривать. Я думала, что чем-то его обидела. Я даже не знала, что Тилли запомнила его имя. Я вообще не знала, что между ними было, пока инспектор Лавбрук мне не объяснил.

Убийца – настоящая убийца – переводила взгляд с одного человека на другого, пока не нашла глазами того единственного, кого еще оставалась надежда убедить.

– Ричард, они врут. Ты должен мне верить.

Ричард Фэрбенкс никогда не был самым решительным из людей, поэтому не знал, что и думать. Я продолжил перечислять улики, чтобы его убедить:

– Последний конверт должен был подставить Додо. Во многом текст оставался близок к правде, которую нам рассказала Тилли, но кое-где имелись выдуманные детали, чтобы объяснить, почему именно выбранный Люсиндой «крайний» захотел отомстить вашей семье. Там не было одного – причины, по которой Додо угрожала бы тебе, Люсинда. Стоило мне это понять, как стало ясно – текст подставной. В нашем кругу друзей столько произошло… Вчера за ужином Белла была права, все в итоге сводилось либо к любви, либо к деньгам. – Я повернулся к подозреваемой, та уже рыдала по совершенно другой причине. – В твоем случае, Люсинда, мотив очевиден.

Она зашагала к окну, чтобы увеличить расстояние между собой и полицейским, маячащим в дверном проходе. Это было так внезапно, что Перси испугался и стремглав ускакал прятаться от нее за диваном.

– Бред какой-то! Я бы не стала убивать своих родных ради денег! У меня всего в жизни хватает и без подобных кровопролитий!

– Да, тюрьма у тебя уютная. – Я вспомнил про двух убитых друзей и не смог сдержать гнева. – Ты сама сказала мне, что не можешь уехать из Хёртвуда, потому что все деньги достались Тилли и Джеймсу. А у тебя есть лишь дом и небольшие отчисления. Когда сорвалась помолвка, ты придумала этот план, чтобы заполучить фамильное наследство.

У меня получилось наконец ее задеть, и она, не сдержавшись, огрызнулась:

– Мой отец работал ради этих денег ничуть не меньше брата! А дяде Тому, просто потому что он старший, досталось все, кроме этого чудовищного дома. Это совершенно несправедливо! – Люсинда осознала, как прозвучала ее фраза, и тут же приложила устное дополнение: – Но это не делает меня убийцей.

Настала очередь Беллы вступить в разговор, а я снова сел на ужасно мягкий диван. Тут стоит вам напомнить, что диван-то был очень мягкий и хорошо поддерживал спину, когда сидишь, но для сна он совершенно не подходил.

– Ты сама себе противоречишь, Синди. – Белла сделала пару шагов к ней. – Зря ты так усложнила все, пытаясь подставить Додо, – особенно зря ты придумала письма. Додо Лайл – дочь почтальонши. Ей не пришлось бы выдумывать адреса по всей стране и надеяться, что они существуют. Ее семья владеет несколькими адресными книгами, она просто могла заглянуть в них.

– И Додо никогда не была влюблена в Себастьяна, – добавил я, загоняя последние гвозди в заслуженный гроб для убийцы. – В семнадцать мы были ближайшими друзьями, и никакой актерский талант не помог бы ей тогда скрыть от меня, насколько она влюблена в Ричарда.

Лишь один человек из присутствующих не нахмурился, сам Ричард. Даже в такой момент он умудрился польститься.

Люсинда дышала судорожно и очень громко, она переводила взгляд с одного присутствующего на другого.

– Все сказали?

– Нет! – хором ответили мы с Беллой. Она жестом разрешила мне говорить. – Ты совершила много ошибок, как бы все ни утверждали, что ты идеальна. Ты не самый гениальный убийца в истории, и писатель из тебя вышел ужаснейший. – Если вы меня хоть чуть-чуть знаете, то понимаете, насколько это обидное оскорбление. – Твоя версия истории Себастьяна словно вырвана из желтой газетенки или детского рассказа. Я читал тексты Додо и могу с уверенностью сказать, что она бы справилась в разы лучше.

– Что-то еще? – спросил Лавбрук.

Я перевел взгляд на Беллу и понял, что она хотела поделиться еще несколькими наблюдениями:

– Ты разбросала по всему дому Тилли стекло, чтобы казалось, будто убийца разбил окно изнутри дома, но Додо хватило бы ума выйти и разбить его с улицы. А, и еще ты зачем-то выбросила орудие убийства в сад соседей Тилли, а у Додо не было бы причин забирать нож с кухни.

Если вам когда-нибудь выпадет шанс унизить убийцу и указать ему на все ошибки, то советую этот шанс не упускать. Я не стал.

– Ты заколола брата в сердце, а сестре перерезала горло. Я всегда чувствовал, что с тобой что-то не так, Люсинда.

Ее красивые глаза злобно сверкнули.

– Ты просто одержим мною! – Лавбрук уже позвал сержанта, чтобы ее арестовать, а Люсинда продолжала верещать: – Вы, может, этого и не знали, ваша светлость, но каждый раз, целуя тебя, он думал обо мне! – Это было проявление отчаяния и вряд ли помогло бы в суде.

Беллу это не покоробило.

– Хватит врать! Это тебе не поможет. Тилли рассказывала про свои дневники только тебе и мне. Они были ее главным секретом. А я уж точно никого не убивала. – Белла выпрямилась и заговорила со всей убежденностью, на которую в тот момент была способна. – Люсинда Хитон нравится всем, но Мариус прав. Что-то с тобой всегда было не так.

– Как ты смеешь так обо мне говорить!

– Вы арестованы. – Еще ни разу за всю неделю сержант Росситер не выглядел таким счастливым, как в тот момент, когда надевал на запястья Люсинды наручники. – Хватит кричать и дергаться, а то я с удовольствием затяну наручники поплотнее. – Я думал, он вот-вот утащит ее прочь, но он дал мне возможность сказать напоследок кое-что еще.

– Кажется, я понял, что именно с тобой не так, Синди. – Я щелкнул пальцами, приветствуя это осознание. – Ты просто худшая из Хитонов.

Глава 32

Когда арестованную увели в место «поудобнее», герцогиня пригласила Беллу и меня к себе, в свою огромную чайную в Хёртвуд-хаусе с видом на лес.

Мне никогда не было до конца ясно, зачем в доме отдельная комната для чаепития, разве