Роковая ошибка мистера Куина - Бенедикт Браун

– Вообще-то нет, – сказал я, а потом понял, что мог поправить его мягче. – Идея-то хорошая, но…

Тут настала очередь Беллы всех нас впечатлить и спасти меня от позорного бубнежа:

– Это был Нэд, да ведь?

– Склоняюсь к этому.

Она радостно захлопала в ладоши.

– Он всегда был влюблен в Люсинду. Наверное, испугался, что она его видела, поэтому решил действовать на опережение и доложить нам, чтобы не попасть под подозрение.

– Все так, – поздравил ее я. – А в пятницу, когда его заметил я, он подошел к ее дому, потому что Люсинда испарилась из паба одна. Он тогда был на поминках Джеймса и оделся во все черное.

Белла сочувственно вздохнула.

– Бедняжка Нэд. Уверена, у него не было злого умысла. Он странно себя вел с тех пор, как пришло первое письмо. Наверное, испугался, что его во всем обвинят, а он просто наблюдал за своей возлюбленной в окно гостиной.

Лавбрук вдруг помрачнел.

– Главное, чтобы только в окно гостиной. Полиции не очень нравятся подобные забавы.

Лавбрук был человеком чести, и мне это в нем нравилось. Я хотел сказать это вслух, но он снова заговорил:

– Признаюсь, я попался в ловушку Люсинды. Когда мы читали ее историю, я клюнул на подставного убийцу. Я ведь знал, что Дороти Лайл работает в поместье и про именную бумагу. Вчера я допрашивал Додо, и она действительно упомянула, что относила бумагу в школу, но после истории Люсинды решил, что это ложь.

– Я все еще не понимаю, зачем Люсинда придумала настолько запутанный план. – Белла остановилась у дуба с очень широким стволом. – Уверена, что были способы попроще присвоить все семейные средства и сбежать из деревни.

– Не думаю, что убийцы мыслят так же, как и мы, обычные люди, – поделился мыслями инспектор. – Без определенной мании величия не убедить себя, что получится избежать наказания.

– Уверена, что ты прав, инспектор, – Белла сжала его плечо. А у меня оставалось еще одно признание.

– Я не понимаю одного, – говоря, я обвел взглядом раскинувшийся перед нами вид. – Полагаю, чтобы попасть в дом сестры, Люсинда вчера вышла через лес. Но это такой риск, особенно для человека, который вел себя очень осторожно…

Белла разгадала эту загадку за меня.

– Думаю, ею двигала та же мотивация, что и заставила писать письма. Она знала, что ради защиты за ней будут пристально наблюдать. Оставалось либо все бросить, либо придерживаться плана и надеяться, что все получится.

– Вот именно. – Лавбрук задумался и продолжительно присвистнул. – Чтобы убийство Джеймса не прошло всуе, ей все равно требовалось убить сестру. По ее плану, ради второго убийства в любом случае пришлось бы пойти на риск. И ей повезло.

– Не скажи, – произнесла Белла с полуулыбкой.

Мне хотелось думать, что мы втроем могли решить любую загадку. Может, нам стоило задуматься на тему голода или мира во всем мире, но тогда было достаточно и двойного убийства в крошечной деревне.

Сложно все же было поверить, что Люсинда убила брата и сестру. Мой старый друг Джеймс не был идеален, но все равно не заслуживал умирать таким молодым. А смерть Тилли разбила мне сердце. Она была неплохим человеком, особенно в сравнении с ее отцом, дядей и (самое неприятное) сестрой. Она так винила себя за то, что случилось с Себастьяном… На такое был способен только человек с совестью более развитой, чем у остальных ее родственников.

– Одного мы, наверное, никогда не узнаем, – начал я после недолгого молчания, – что именно подтолкнуло ее к убийству. Вряд ли она планировала все это годами. Что же сделало из нее убийцу?

– Может, расставание с Ричардом? – предположила Белла. – Может, она рассчитывала, что он заберет ее отсюда, а он вдруг, как она и подозревала, оказался ненадежным, так что жизнь в Хёртвуде стала просто невыносима?

– А может, она всегда завидовала брату и сестре. Представьте, каково это – родиться в богатом роду и остаться без единого пенни? У Джеймса и Тилли было все, но они ничего с этим не делали, а у Люсинды была лишь одна ее золотая клетка.

– Да, – согласился я, – это многое объясняет. А может, дело было в чем-то мелочном. Может, ее расстраивало, что на самом деле ее сад не самый красивый. Вот и сошла с ума.

Я находил в этой догадке мрачный юмор, а вот Белла – нет.

– Как грустно, что двое людей умерли из-за чего-то столь бессмысленного.

Мы могли в тот момент полностью провалиться в меланхолию, но Лавбрук нас поймал.

– Для меня было честью снова с вами поработать, но мне стоит вернуться в дом. – Он, хмурясь, обернулся: – Я поспешил обратно, потому что сюда выдвинулся главный инспектор Дэррингтон. Остается надеяться, что он похвалит меня за решенное дело в рекордные сроки, а не отчитает за то, что я влез в расследование. Пожелайте удачи. – Он кивнул нам обоим по очереди, а потом побежал в сторону леса.

– Такой он приятный, – тихо промурлыкала Белла. – Надо спросить, как его зовут.

Это меня рассмешило.

– Я думал о том же. Мы стали хорошими друзьями, а он для нас до сих пор инспектор Лавбрук.

– Может, у него какое-то глупое имя. Арчибальд или Алоишес!

– Или Спартак, – внезапно сказал я. – Боже, надеюсь, его зовут инспектор Спартак Лавбрук.

Я рассчитывал, что она рассмеется, но Белла продолжала молча стоять рядом и вглядываться в кроны деревьев над нами.

– Мариус, смотри!

Я поднял глаза и вдруг осознал, что мы стоим прямо под домиком на дереве, который построили детьми. Ну, мы, может, и преувеличение, самое сложное досталось работникам Хёртвуда. И справились они отлично. Спустя двадцать лет домик все стоял на месте. Мне захотелось забраться наверх и посмотреть, насколько он сохранился.

– После вас, мадам, – сказал я, жестом приглашая ее на веревочную лестницу.

Белла оцепенела.

– Хочешь, чтобы я полезла первой и проверила, не порвется ли она?

– Именно так. Раскусила. – Я притворился, что расстроился, а затем полез первый.

Было высоко, я даже удивился, что в детстве мы не боялись туда лезть. Я так и не забыл вид, который открывался из незастекленного окна самого домика. За деревьями выглядывало поместье – и вид был такой чудесный, что меня посетила мысль – а могли ли первые строители поместья выбрать такое расположение, чтобы смотреть на здание именно отсюда?

Меня пленила красота, и я совсем позабыл о том, что здесь случилось. Десять лет прошло с той самой записки, в которой я попросил Беллу прийти в этот самый домик, а потом не стал звать