Искатель, 2012 № 10 - Журнал «Искатель»

не опустились. Просто вместо стаканчика Никодим держал бутерброд с колбасой, а Федот — бутылку пива. И что самое поразительное — на глазах у скульптора Никодим поднес бутерброд ко рту, откусил приличный кусок и принялся жевать, в то время как Федот припал к горлышку бутылки. И это было еще не все!

Серега смотрел на только что законченную композицию со стороны «съехавшей со стола скатерти» и уже собрался развернуть поделку, но его опередил «сюрприз». С противоположной стороны стола появилась сначала голова девушки с изумленным и даже злым выражением лица, а затем и Зинаида — с большими глазами, пухлыми губами, распущенными волосами и абсолютно голая. Именно такую красавицу Серега и представлял, когда лепил!

Зинаида что-то говорила собутыльникам, но Серега улавливал лишь слабый писк. Кажется, его обнаженная пластилиновая модель ругалась. Говорила она недолго: схватила со стола бутылку водки и приложилась к горлышку, в то же время другой рукой стала шарить по столу в поисках закуски. Наткнулась на огурец, схватила и, после того как Никодим выхватил у нее из рук почти опустошенную бутылку, жадно вгрызлась в овощ, высматривая, чем бы еще закусить. Посередине стола на блюдце оставался последний бутерброд с колбасой, но Федот схватил его раньше. Зинаида не осталась в долгу и выхватила у него из-под носа бутылку пива. Федот вскочил, рванулся к ней, но было поздно — Зинаида успела сделать несколько больших глотков и с ухмылкой перевернула бутылку горлышком вниз — пусто.

Серега аккуратно поставил поделку на стол и, стараясь собраться с мыслями, пошел на кухню. В холодильнике «грелась» початая бутылка водки, в морозилке имелось сало, в хлебнице — полбуханки «бородинского». Хлеб был ароматный, сало — с чесночком, водка — холодная. Он налил полстакана, выпил, закусил. Потер лоб, протер глаза, после чего вернулся в комнату.

В композиции «Застолье» жизнь кипела вовсю. Зинаида вцепилась в кудри Федота, тот одной рукой тянул ее за ухо вниз, другой — сжимал грудь девушки; Никодим же крепко ухватил ее за талию, безуспешно пытаясь оттащить от товарища.

Но Зинаида — девка не промах — так лягнула Никодима, что тот схватился за причинное место и повалился на пол. И от рук Федота она освободилась, вырвав при этом у него клок волос. После чего ловко запрыгнула на стол, схватила пустую бутылку и замахнулась, прикидывая, куда бы врезать Федоту, но тут Серега посчитал уместным вмешаться.

Он всего-навсего легонько ткнул деревянной зубочисткой, служащей подспорьем при лепке, в живот рассвирепевшей Зинаиде, и этого оказалось достаточно, чтобы она выронила бутылку и плюхнулась на задницу. Бутылка не разбилась, покатилась по столу и упала прямо на голову корчившемуся на полу Никодиму. Гримасы на его лице приобрели иной характер: широко открытый рот, видимо, означал, что парень кричит, матюгается, но Серега его не слышал. Зато подумал, что «ожившие» пластилиновые фигурки должны услышать его.

— А ну, заткнитесь! — рявкнул он. — И замрите все!!!

Фигурки Зинаиды, Никодима и Федота закрыли рты и застыли, хотя сидевшая на заднице девушка успела поджать ноги и обхватить их руками. Только бутылка продолжала медленно катиться до тех пор, пока не упала с пластилиновой платформы на стол и тут же исчезла.

— Значит, вы меня слышите? Если понимаете, кивните!

Персонажи «Застолья» одновременно кивнули.

— Хорошо, — тоже кивнул Серега. — До меня же от вас доносится лишь какой-то неразборчивый писк. Понятно?

Никодим, Федот и Зинаида вновь кивнули.

— Хорошо. Ваш кивок будет означать знак согласия. Если вы с чем-то. не согласны, качните головой. Понятно? Отлично! Теперь вот что. Вот ты, девушка, швырни-ка в меня одну из бутылок.

Зинаида послушно взяла со стола пустую бутылку и не очень сильно бросила ее по направлению к Сереге. Бутылка исчезла, как только пересекла край композиции.

— Хотите ли вы подвергнуться такой же участи? Или желаете, чтобы я сейчас же скомкал вас троих в одну бесформенную массу?

Никодим и Федот яростно тряхнули головами. Чуть позже к ним присоединилась Зинаида — видимо, до нее не сразу дошел смысл вопроса.

— В таком случае — ждите меня и не безобразничайте. Никаких драк! Увижу дерущихся — живо разомну вот этими самыми пальцами.

Пальцы Сереги Костикова — тонкие и длинные — были при этом очень цепкими и сильными, он их постоянно напрягал, стараясь согнуть почти все, что попадалось под руку. А еще в последнее время он стал следить за ногтями — в плане, как за рабочим инструментом, — буквально каждому ногтю старался придать определенную длину, заостренность и конфигурацию: этот режет, словно бритва; этот отвечает за белый цвет, а соседний — за красный; ноготь мизинца предназначен для отковыривания кусочков пластилина размером с маковое зернышко, а безымянного — размером с горошину. Серегины пальцы свое дело знали всегда, а вот голову, точнее — мозги ему сейчас следовало бы поправить или хотя бы проветрить.

Слегка пошатываясь, он пришел на кухню и схватился за бутылку. Чего ее, голову-то, проветривать — наоборот, надо дойти до полной кондиции и вырубиться, проспаться, а утро вечера мудренее, глядишь, и исчезнут глюки.

Квартира у Сереги Костикова была однокомнатная, зато с балконом, и кухня нормальных размеров, где и раскладной диван помещался. После того как водка закончилась, а вместе с ней опустели еще и три бутылки пива, Серега на этом диване и уснул.

Костиков жил рядом с метро «Коньково», окна его квартиры глядели на Профсоюзную улицу. Лучше бы, конечно, выходили во двор, но так уж сложилось. К шуму шоссе Серега давно привык, но сейчас, разлепляя веки, осознал, что в звуки машин, ползущих из окраин в центр Москвы и несущихся в противоположном направлении, вкрадывается еще один, незнакомый, звук. Какое-то попискивание.

Раздумывать, почему вместо того, чтобы спать в комнате на кровати, выбрал диван на кухне, Серега не стал — такое случалось и прежде. Первым делом посетил санузел — совмещенный. Умывшись и взбодрившись, прошел в комнату и все вспомнил и понят. Оказывается, накануне с пластилиновыми фигурками ничего ему не привиделось. Композиция «Застолье» стояла посередине стола, а ее герои — Никодим, Федор и Зинаида двигались. Размахивали руками, явно стараясь привлечь к себе его внимание, и почти беззвучно открывали рты. Во всяком случае, он улавливал только