Искатель, 2012 № 10 - Журнал «Искатель»

назад, каким-то невероятным кульбитом вывернулся, встал на ноги и рванулся прочь от дома в спасительную темноту сада. Задонский повел дулом револьвера и нажал спуск — в небольшой комнате выстрел прозвучал оглушающее громко, сразу резко запахло порохом. Репортер видел, что беглец на мгновение запнулся, но затем снова побежал.

— Савелий Петрович, стреляй же, голубчик, уйдет ведь! — крикнул в темноту Задонский.

Вместо ожидаемого выстрела где-то около дровяного сарая сначала раздался отчаянный крик старика: «Васька, хватай его, собаку!!!» — а потом раздался непонятный глухой стук, словно кто-то ударил по сухому бревну обухом топора и... все стихло.

— Аристарх Матвеевич, — раздался в наступившей тишине торжествующий голос старика, — мы тут золотую рыбку поймали... Давайте скорее сюда!

Рядышком с дровяным сараем Задонский застал любопытную картину: над поверженным беглецом грозно возвышался, воинственно потрясая охотничьим ружьем, Савелий Петрович, а чуть поодаль смущенно улыбался глухонемой Василий с длинной оглоблей в руках.

— Савелий Петрович, а что же вы не стреляли, а?

— Да я это, понимаете ли... — даже в темноте было видно, что старик весьма смущен, — я ружье зарядить-то и забыл... вот-с. Такая вот конфузия... А вы ему в ногу попали — что значит военный человек!

— Так, а как же вы его?

— Да вот Василий подоспел и оглоблей-то и... тоже попал. Вы меня давеча помочь посторожить попросили, ну а я решил и Василия подрядить — для усиления, так сказать. И вот... итог. А кого же мы поймали, Аристарх Матвеевич, позвольте полюбопытствовать?

Задонский наклонился над поверженным и осмотрел бледное лицо при свете керосиновой лампы, предусмотрительно захваченной из дома. Удовлетворенно кивнул и пояснил:

— А это, уважаемый Савелий Петрович, полагаю, господин Шпайер собственной персоной!

— Это что, дай Бог памяти... тот самый?!

— Так точно, «тот самый». Один из главарей шайки «червонных валетов», что лет двадцать назад наводили шорох по всей Москве... Можно сказать, «козырной валет»! А вы его оглоблей, ха-ха! Ай да Василий, силен, брат!

— Так ведь супротив нечистой силы, барин, — ухмыльнулся старик, — осиновый кол — наипервейшее средство!.. И что же теперь мы с ним делать будем, Аристарх Матвеевич?

— Очень даже просто — в участок сдадим. Сейчас мы Василия... ах да, — репортер смущенно стукнул себя по лбу. — Я сам сбегаю, полицейских молодцов приведу, а вы его покараульте пока. Только вы уж ружьецо-то зарядите, Савелий Петрович... Все, побежал я!

Через минут сорок Задонский возвратился с двумя заспанными полицейскими, усиленно изображавшими бравых вояк, но на пленника они посматривали с откровенной опаской. Тот к этому времени полностью уже очухался и к появлению полиции отнесся довольно равнодушно, хотя до этого на своих конвоиров-часовых поглядывал с неприкрытой тоской и злобой.

Полицейские взяли пленника под руки и без особых нежностей повели по садовой дорожке, уже хорошо видимой в сереньком свете наступившего утра. И тут произошло нечто неожиданное... Пленник, казалось, совершенно смирившийся со своей участью, вдруг как-то странно присел, потом круто развернулся, освобождая свои руки из крепких захватов рук полицейских, затем неуловимо быстро ударил одного кулаком в подбородок, другого пнул ногой в бок и рванулся бежать, намереваясь перемахнуть через близкий забор! И подскочил уже к забору, и подпрыгнул, ухватился за край высоких досок, но тут-то и грохнул выстрел...

Один из полицейских, сжимавший наган, из ствола которого еще чуть вился светлый дымок, несколько растерянно наблюдал, как беглец медленно разжал ладони и рухнул с забора в высокую, нескошенную траву. Второй резво подбежал к упавшему, перевернул того лицом вверх и удрученно констатировал:

— А ведь наповал, однако... — и непонятно для кого пояснил: — При попытке к бегству, значит...

Спустя несколько дней в гостиной Елизаветы Андреевны Азаровой за столом, на котором солидно пыхтел начищенный самовар — на этот раз самый «всамделишный, рабочий» — и аккуратно были расставлены тарелочки с закусками и бутылочки с напитками от. Смирнова, Ланина и Шустова, собралась небольшая компания во главе с хозяйкой дома. Репортер Задонский сидел напротив Лизы, а Савелий Петрович важно восседал рядышком с глухонемым Василием, который почти ничего не понимал из разговоров, но улыбался радостно и напиткам с закусками отдавал должное весьма прилежно. По случаю холодного дождика, уныло моросившего за окном, в гостиной весело потрескивал сухими поленьями зажженный камин, бросая на стены пляшущие отблески и тени и наполняя комнату особым уютом и приятным теплом. Над столом ярко светила из-под стеклянного зеленого колпака-абажура семилинейная керосиновая лампа.

Савелий Петрович хлопнул очередную рюмку перцовочки, отхлебнул из стакана крепко заваренного чайку и, довольно расправляя усы, с непонятной хитринкой посмотрел на хозяйку, на непривычно сдержанного репортера и спросил, обращаясь к Задонскому:

— Ну-с, милейший Аристарх Матвеевич, а теперь расскажите нам, что вы думаете обо всей этой истории с «тамплиерами»... Раскройте, так сказать, «тайны мадридского двора»!

— Да особенно-то и рассказывать нечего. — Задонский встал из-за стола, пересел поближе к пылающему камину, раскрыл портсигар и закурил папиросу. Выпустил струйку душистого дыма в камин и продолжил: — Я поговорил с господами из сыскной полиции, и картина, друзья мои, сложилась следующая... Лет двадцать назад в нашем городе действовала шайка довольно отчаянных мошенников, именовавшая себя «червонными валетами». Во главе банды стоял некто Шпайер, прославившийся, например, тем, что однажды умудрился продать англичанам отнюдь не принадлежавший ему особняк самого московского генерал-губернатора Долгорукова! Потом шайку изловили, судили и всех жуликов отправили на каторгу — всех, кроме Шпайера, скрывшегося от полиции, как говорится, в неизвестном направлении... Так вот, а свои «заработанные» денежки жулики спрятали в тайнике, оборудованном вот в этом самом доме! Более того, по иронии судьбы в этом же доме «во времена оны» размещалось подворье французов, бежавших из Франции в Россию еще при известном вам Филиппе Красивом! Правда, от дома прежнего остались только подвалы и фундамент, а все остальное не раз перестраивалось, но ваш батюшка, уважаемая Елизавета Андреевна, каким-то образом узнал о «подворье тамплиеров» и загорелся идеей разыскать клад — отчего-то он был уверен, что рыцари непременно спрятали в стенах подвала свои сокровища! Сразу оговорюсь, что это всего лишь мои предположения... И что самое невероятное — клад он