Марвуд и Ловетт - Эндрю Тэйлор

– Клянусь, у меня и в мыслях нет ничего дурного! – заверил он и поднял руки ладонями вперед, будто сдаваясь. – Где я?

– В моем доме. Здесь вам ничто не угрожает…

– Благослови вас Бог, сэр! Я…

– При условии, что вы не доставите мне хлопот и ответите на все мои вопросы по доброй воле.

– Расскажу все, что пожелаете, сэр.

– В вашем доме в Паддингтоне нашли золото. – Я заметил, как напрягся Айрдейл. – Откуда у вас столько денег? Готов поспорить, вы заработали их отнюдь не честным путем.

– Мне повезло в игре, сэр. Видите ли, во Франции от нечего делать я много играл в карты и в кости. Там все так развлекались.

– А еще вы недавно продали господину Хадграфту конфиденциальные сведения, полученные вами в совете. Есть ли у вас другие покупатели? Уверен, что да.

Айрдейл попытался выдавить улыбку:

– Я человек бедный, сэр. Если я оказываю джентльмену маленькую услугу, а он в ответ преподносит мне скромный подарок, что же тут дурного? Разве я наношу какой-то урон?

– Только репутации комиссии и доходам правительства. – Меня начинал раздражать этот человек и его угодливая манера. – А еще людям, потерявшим деньги из-за вашей продажности.

Айрдейл снова вскинул руки и поглядел на меня с виноватой, заискивающей улыбочкой, – похоже, и этот жест, и выражение лица были его излюбленными приемами. Моя неприязнь усилилась, и во многом по этой причине я решил игнорировать запреты лорда Арлингтона.

– В вашей шкатулке с золотом лежало кое-что еще, – продолжил я. – Список долгов. Суммы, которая некая леди должна вам и месье де Виру.

– Ах да, карты… – Айрдейл отмахнулся от этой темы, точно от мухи. – Я прощаю леди ее задолженности. Она молода и склонна к опрометчивым поступкам.

– А мне кажется, что опрометчиво поступили как раз вы с шевалье, решив обобрать леди, у которой есть влиятельные друзья.

Айрдейл прокашлялся:

– Обобрать, сэр? Ваши обвинения незаслуженно суровы.

Мне показалось любопытным, что Айрдейл с такой легкостью простил долги мадемуазель де Керуаль. Каковы бы ни были обстоятельства, для такого алчного человека, как Айрдейл, долг есть долг. Я вспомнил вышитый кошелек, спрятанный у него в комнате. Может быть, бедная наивная девушка подарила его шевалье в знак любви? Потом я вспомнил листок бумаги, обнаруженный в туфле убитого мужчины. Адрес Айрдейла был написан на этом обрывке тем же детским почерком, что и список долгов в шкатулке Айрдейла.

Я решил ткнуть пальцем в небо.

– Это еще не все, – продолжил я. – Леди влюблена в месье де Вира. Уже здесь, в Англии, она писала ему и дала ваш адрес в Свон-Ярде, надеясь, что шевалье договорится с вами и поможет ей выйти из затруднительного положения. Скажите, где сейчас эти письма?

– Письма? – Глаза Айрдейла забегали, и я понял, что попал в цель. – Какие письма?

На меня накатила усталость.

– Не забывайте, – произнес я, – стоит мне сказать одно слово лорду Арлингтону, и вас арестуют, а потом будут судить и за убийство месье де Вира, и за нападение на меня. – Айрдейл попытался возразить, но я лишь отмахнулся. – Вас как пить дать повесят. Вряд ли вас устроит подобный исход.

У этого прохвоста хватило наглости растянуть губы в улыбке. Даже сейчас он не оставлял попыток расположить меня к себе.

– Эх, сэр, ну как мне с вами тягаться? Уж больно вы проницательны. Да, были письма – французы их называют billets doux[79]. Месье де Вир носил их у сердца. Ручаюсь, тот, у кого они сейчас, его и прикончил.

Тут мне пришло в голову, что сейчас письма, по всей видимости, не имеют значения. Шевалье убит, к тому же мадемуазель де Керуаль встретилась с ним до того, как на нее положил глаз король.

Но Айрдейл меня уже опередил:

– Ежели это просто billets doux, сейчас они не имеют значения, особенно если де Вир в могиле. Дама больше не будет по нему сохнуть, а он – выпрашивать у нее деньги. Но тут ведь вот какое дело, сэр, мадемуазель настолько потеряла от шевалье голову, что в Дьеппе отдалась ему. По меньшей мере раза два-три. Шевалье говорил мне, что по переписке сразу ясно: она такая же невинная девица, как я папа римский. Теперь вопрос в том, обязательно ли будущая любовница короля должна быть девственницей? Если да, то пусть ищет себе другую.

Прежде чем отбыть в Ньюмаркет, король приказал, чтобы малую гостиную отвели мадемуазель де Керуаль. Что на этот счет думала супруга монарха, придворные не знали, а спрашивать никто не решался. Королева была женщиной мудрой и держала свои мысли при себе. Со стороны создавалось впечатление, что ее величество относится к фрейлине-фаворитке по-прежнему, и за это Луиза была благодарна ее величеству.

В четверг, последний день мадемуазель де Керуаль в Уайтхолле, она сидела с книгой в этой самой гостиной, а ее неуклюжая английская горничная вместе с королевской швеей старательно пришивали кружева к новым сорочкам и подгоняли по размеру две нижние юбки. Луиза пребывала в угнетенном расположении духа.

Через некоторое время пришла мадам де Борд, чтобы составить Луизе компанию. Гостья с удовольствием погрузилась в воспоминания о былых временах, когда Мадам, герцогиня Орлеанская, была жива и вместе со своими дамами обитала то в Сен-Клу, то в Пале-Рояле, то в Сен-Жерменском дворце.

– Пожалуйста, давайте не будем говорить о Франции! – перебив свою старшую подругу на середине фразы, взмолилась Луиза. – Что было, то прошло.

Мадам де Борд взглянула на нее:

– Предпочитаете беседовать о будущем?

Луиза прикусила язык, так и не задав тревоживший ее вопрос: нет ли вестей о шевалье де Вире? Луизе не верилось, что он мертв. Шевалье не раз говорил ей, что он человек везучий. Она еще цеплялась за слабую надежду, что в последний момент он придет ей на помощь и все исправит.

Но мадам де Борд и без того уже слишком многое известно о личных делах Луизы. Что, если Луиза напрасно ей открылась и это очередная ужасная ошибка в списке, который становится все длиннее? Вдруг простая внешность и материнская заботливость ее старшей подруги лишь удобная маска для шпионки?

Чем дольше Луиза размышляла на эту тему, тем больше убеждалась в обоснованности своих подозрений, ведь мадам де Борд – камеристка самой королевы, а значит, Кольбер наверняка приплачивает и ей. К тому же благодаря Арлингтону мадам де Борд теперь получает содержание от английского государства. Костюмерша наверняка понимает, в чем