Марвуд и Ловетт - Эндрю Тэйлор

ее выгода, так зачем же мадам де Борд помогать фрейлине, у которой ни гроша за душой? А впрочем, может статься, что ей недолго прозябать в нищете. По телу Луизы пробежала дрожь.

– Вы замерзли, моя дорогая? Может, позвонить в колокольчик? Велю, чтобы в камин подбросили углей.

– Нет, спасибо. Мне вполне комфортно.

Луизе казалось, будто атмосфера подозрительности окутала комнату, словно туман. Неужели отныне она никому не сможет доверять и в любых проявлениях доброты будет видеть лишь корыстные интересы?

Две женщины сидели молча, пока не пришло время спускаться к обеду вместе с остальными придворными дамами ее величества.

Ложиться обратно в постель я отказался.

После того как Айрдейла снова заперли в его временной тюрьме, я сидел в гостиной у камина с одеялом на коленях, а рядом на столе лежали письменные принадлежности.

Что, черт возьми, мне делать с этим человеком?! Отпустить Айрдейла на свободу – все равно что выдать его Дарреллу. Единственное, что приходило мне в голову, – потихоньку отправить его на прежнее место, пусть и дальше скрывается в пристройке у резиденции лорда Бристоля, тем более что там его ждет Пейшенс Нун. Но там их может найти Даррелл, да и вообще кто угодно. А вдруг эти двое сбегут?

В любом случае Айрдейлу я не доверял. Теперь он даже не пытался убедить меня, что во вторник вечером, когда я шел за Пейшенс, на меня напали какие-то безымянные разбойники. Можно сказать, Айрдейл признал свою вину.

Но сейчас я отмахнулся от этой проблемы. Меня мучил зверский голод. Я не мог вспомнить, когда в последний раз ел. Позвонив в колокольчик, я велел Уизердинам принести булку, бульон, еще лауданума, письмо Горвина из моей спальни и совок с углем.

После еды бодрости у меня прибавилось. Голова до сих пор болела, но уже не так сильно. Приняв очередную дозу лауданума, я стал писать ответ Горвину. Я старался выражаться осмотрительно – кто знает, счел ли лорд Арлингтон нужным посвятить Горвина во все подробности, связанные с происшествием на Чард-лейн? – поэтому просто написал, что накануне вечером, когда я шел домой, на меня напали грабители.

К сожалению, сейчас у меня нет другого выхода, кроме как набираться сил дома, писал я, но с Божьей помощью к завтрашнему дню я достаточно окрепну, чтобы выехать в Юстон. Я обратился к Горвину с нижайшей просьбой застолбить за мной место в каждый день курсирующей туда-сюда карете, предназначенной для нужд милорда. Запечатав письмо, я велел Сэму отдать его одному из мальчишек, которые вечно околачиваются возле сторожки привратника у ворот Савоя, ведущих на Стрэнд.

Затем я задремал в кресле. Постепенно я погрузился в знакомый, но от этого не менее тревожный сон, в котором мой дом был объят пламенем, а мертвецы на кладбище Савоя поднимались из могил, ведь наступил день второго пришествия Господа нашего. Вскоре скелеты окружили меня, огонь подступил так близко, что его раскаленные языки почти касались моего лица, а камни дома трескались и крошились от жара.

Вот и пришла за мной смерть.

– Проснитесь! Вы горите!

Я открыл глаза. Меня трясла за плечо незнакомая женщина. Огонь в камине пылал ярко и жарко. Моя комнатная туфля уже начала тлеть. Женщина наступила на нее, потушив крошечный язычок пламени, прежде чем тот успел разгореться. В голове у меня не было ни единой мысли, однако с губ сами собой сорвались два слова:

– Душа моя.

Я сам не понял, откуда они взялись. Я не собирался их произносить, да и вообще что-либо говорить. Казалось, собственный разум мне не подчинялся, застряв в бескрайнем пустом пространстве между моим кошмарным сном и облегчением, испытанным при пробуждении. А может быть, эта незнакомка каким-то образом подчинила себе мой язык. И тут я снова повторил те же слова:

– Душа моя.

Глава 31

– Что вы сказали?

– Ничего, – облизнув губы, ответил Марвуд. – Это я спросонья.

«Надо думать, грезил о Грейс Хадграфт, дуралей несчастный! – подумала Кэт. – Нашел, кого звать „душа моя“!»

– Вам следует быть осторожнее. Еще немного – и туфля бы загорелась.

Марвуд убрал ноги подальше от огня.

– Ненавижу этот дом! Здесь слишком много призраков. Надо искать другое жилье.

Неужели Марвуд настолько одурманен опиумом?

Он прокашлялся.

– Сколько времени?

– Почти четыре. Сэм говорит, вы храпели, как кабан.

– Сэм – бессовестный нахал.

Кэт с облегчением заметила, что голос Марвуда стал тверже, а речь – внятнее.

– Выглядите лучше, – произнесла она.

– Я и чувствую себя лучше. – Марвуд выпрямился в кресле. – Я уже написал Горвину сам. Боюсь, нанося мне визит, вы напрасно потратили время.

– Вовсе нет. Я рада убедиться, что вам полегчало.

– Завтра я отправляюсь в Юстон.

– Вам бы следовало еще день или два провести в постели.

Марвуд покачал головой и сразу поморщился от этого движения.

– Милорд желает меня видеть. Сами знаете, что у него за нрав. Лорд Арлингтон отказов не терпит.

Кэт опустилась на скамью по другую сторону стола:

– Может, вы и меня там увидите.

– Где?

– В Юстоне. Лорд Арлингтон хочет пригласить меня и господина Ивлина, чтобы мы его проконсультировали. Леди Арлингтон должна сообщить, когда мне выезжать, но пока от нее никаких писем. Наверное, ее светлость про меня забыла.

– Вы в Юстоне… – тихо, задумчиво произнес Марвуд.

– Сэм говорит, вы беседовали с Айрдейлом, – вернулась к нейтральной, безопасной теме Кэт. – Ну как, узнали что-нибудь новое?

– Только то, что он ловкий плут с хорошо подвешенным языком. – Марвуд замолчал, – казалось, мыслями он был где-то далеко.

Кэт не пыталась нарушить паузу. Она понимала, что должна рассказать Марвуду о Грейс Хадграфт и Уиллоуби Раше, но ей не хотелось причинять ему новые страдания, хотя это нежелание парадоксальным образом уживалось со стремлением побольнее его задеть.

Марвуд взглянул на нее с улыбкой. Вид у него был такой, будто он успел забыть о ее присутствии, но обрадовался, увидев ее здесь.

– Айрдейл и впрямь сообщил мне кое-что новое, – прервал он молчание. – Мадемуазель де Керуаль до такой степени потеряла голову от любви к шевалье, что отдалась ему. А затем писала ему любовные письма, из которых совершенно очевидно, как далеко зашли их отношения. Убив шевалье, Даррелл раздел и наверняка обыскал его. Из чего следует, что сейчас эти письма у Бекингема. Герцогу известно, что мадемуазель де Керуаль потеряла невинность.

Кэт поглядела на Марвуда:

– Если это правда, герцог способен лишить мадемуазель де Керуаль шанса стать фавориткой короля. Но может быть, Бекингем намерен через нее оказывать влияние на его величество.

Марвуд задумался над словами