Зарубежный детектив-2. 2026. Компиляция. Книги 1-9 - Алисия Хименес Бартлетт

Люси повернулась к Винтеру.

— Теперь я собираюсь осмотреть спальню мисс Добелл. Хотелось бы, чтобы кто-нибудь из вас пошел туда со мной.

— Это нас не касается, — угрюмо сказал Винтер.

— Ну что ж, я поднимусь с вами, — вызвалась Стефания.

В спальне Люси выдвинула по очереди все ящики и заглянула в шкаф. Ее, как и Уайклиффа, удивила безликость этой комнаты. Похоже, здесь ничего не менялось последние лет пятьдесят, если не больше. Сложенные отдельно в тумбе простыни и одеяла были, вероятно, новенькими и свежими во дни молодости прабабушки Джессики. Когда все ящики были выдвинуты, в комнате ощутимо запахло нафталином. Маленькое окошко так плотно задраено, что казалось, здесь человек наглухо отрезан от внешнего мира…

Гардероб Джессики был совершенно незамысловатым — несколько пар джинсов, пара юбок, два-три джемпера, пара блузок и разномастные предметы нижнего белья…

Да, это несколько разочаровывало. Стефания, наблюдавшая с порога, ядовито проронила:

— Да уж, не скажешь, что Джессика была помешана на нарядах!

— Но все-таки, неужели у нее не было ничего своего, личного? Частной жизни? Разве ее ничего больше не интересовало, кроме фермы?

Стефания слегка улыбнулась:

— Если у нее и были другие интересы, я их не обнаружила, ну, разве что — мужчины…

— Она получала какие-нибудь письма, кроме деловых?

— Понятия не имею.

Люси несколько раздражала эта надменная отчужденность.

— Но вы ведь видели, что приносит в дом почтальон?

— Нет. На воротах фермы висит почтовый ящик, она его держала запертым и сама доставала почту.

Случайно Люси заглянула под кровать и тут была наконец частично вознаграждена. Там стоял металлический сундучок. Она выволокла его на свет божий.

Стефания чуть вздернула плечи, но не издала ни звука.

Сундучок был незаперт, и Люси вывалила его содержимое на плед. Плюшевый мишка, изрядно потрепанный; старенький фотоаппарат, какие выпускали вскоре после войны; альбом с фотографиями; и еще несколько скромных драгоценностей, завернутых в плотную бумагу: они достались Джессике, видимо, еще от матери… Наконец выпало несколько писем, стянутых вместе резиновой ленточкой.

Ого, это уже находка! Конвертов было всего три. Все с почтовыми печатями и оказались совсем свежие — последний пришел около недели назад. Конверты были простые, делового типа, но адрес на них написан крупными аккуратными печатными буквами — так поступают люди, которые либо хотят притвориться малограмотными, либо просто анонимщики.

Люси вытащила из одного конверта линованный листок бумаги. На одной его стороне, в самой середине, теми же крупными печатными буквами была выведена цитата из Ветхого Завета: «Ты жадно занималась блудом со многими — Иеремия:3:1».

Вот это интрига! Все это показалось Люси каким-то сумасшествием. Хоть она и родилась в религиозной семье, но все-таки душой она была из бурных шестидесятых, и потому для нее анонимное предостережение, выраженное в библейской цитате, относилось примерно к тому же самому средневековью, как и «охота на ведьм». Ее душило любопытство посмотреть и в других конвертах, но она удержалась, зная, что Фокс очень не одобрит присутствия ее отпечатков на бумаге — ведь там можно найти и другие…

Люси подняла глаза на Стефанию:

— А вы знали, что Джессика получает анонимные письма?

— Я была в курсе, что она одно такое получила.

— Она вам рассказала об этом?

— Нет, я просто была рядом, когда она вскрывала конверт. Это было недели две тому назад. Пришло несколько разных писем, она их просмотрела, а потом показала мне один конверт, подписанный печатными буквами. Говорит: «Видала? Кто-то меня очень не любит!» Потом она вскрыла конверт, достала листок, прочла и сунула мне под нос. Еще добавила: «Вот глупая корова!»

— А как вам показалось — она догадалась, от кого письмо?

— Ну, наверно, да.

— Но она вам не намекнула, кто бы это мог быть?

— Нет.

Люси окинула взглядом свою добычу на пледе.

— Я заберу эти письма. И еще фотоальбом. И дам вам расписку.

Ну что ж, семейные фотографии — все-таки какой-никакой источник…

Когда они уже спускались по лестнице, Стефания неожиданно оттаяла. Казалось, в последний момент она вдруг испугалась потерять контакт с Люси…

— Вы, наверно, считаете нас бесчувственными, но… Если бы вы пожили так, как мы существовали эти три года… Вы понимаете, ни у меня, ни у Лоуренса не было ничего подобного в жизни… Но дело не только в этом. — Она помолчала и добавила: — Джессика была грубая женщина, слишком грубая. Конечно, нам не стоило сюда приезжать.

— А чем вы занимались до того?

— Я работала в библиотеке, у меня степень по английской филологии. Конечно, я совершила ошибку, когда после замужества ушла с работы — я потеряла независимость… У Лоуренса были какие-то розовые мечты, будто я стану помогать ему в литературных трудах, а он будет работать, преподавать, но все эти надежды кончились ничем… — Ее холодные голубые глаза затуманились и потеплели от слез. — Вот недавно мне удалось немножко поработать в Трекара, я помогала составлять каталог библиотеки Кэри… Простите, а вы замужем?

— Нет, — сказала Люси.

— Вы разумная женщина. Ох, ладно, мое будущее — это мой сын, Джильс…

Глава четвертая

Пасхальное воскресенье, вечером

Над церковным двором слышался птичий грай. Это грачи возвращались в сумерках к своим насиженным местам на церковной кровле. Уайклифф вошел в церковь с южного крыльца. У дверей стоял навытяжку полисмен.

— Зевак нет? — спросил Уайклифф.

— Утомились глазеть, сэр. Пресса приезжала, покрутилась — и уехала. Мистер Керси с ними потолковал.

Внутри, на том столике, где обычно лежала книга посетителей и ящик для пожертвований, теперь расположился Фокс со своим помощником. Они раскладывали свой материал: маленькие бумажные конвертики, каждый с аккуратной биркой, молоток с длинной ручкой, несколько кассет отснятой пленки, масштабные диаграммы…

Из часовенки послышалось глухое бормотанье часов перед боем. Уайклифф с некоторым недоверием насчитал семь ударов. Однако же немало времени он провел в своих прогулках… Фокс забрал свои осветительные приборы, и в церкви повис обычный сумрак. Все следы недавнего осквернения храма были тщательно убраны, и цветы у ног Христа были все так же свежи.

— Ну что там у тебя, Фокс?

Фокс, высоченный и сутулый, задумчиво перебирал свои вещественные доказательства, словно аист, занятый переустройством своего гнезда. Задавать ему вопрос было не таким простым занятием, это напоминало общение с компьютером, который нужно сперва включить, потом загрузить нужную программу и только потом начинать… После довольно длительной паузы Фокс проронил:

— Огромное количество отпечатков, сэр, но только пока я не знаю, чьих именно. Орудие убийства тщательно вытерто, на клавишах органа — тоже ничего.

— А ты