Осень возмездия - Андреас Грубер

— Я ищу спутницу жизни, достаточно интересную и умную, чтобы соответствовать моим требованиям.

Эвелин бросила на клиента предостерегающий взгляд. Не поддавайтесь на провокации!

Островский поднял брови.

— Понимаю. Продолжайте.

— Мы несколько дней переписывались в чате, обменялись фотографиями и за неделю до её исчезновения встретились в кофейне.

— И всё? А потом?

— Один раз она приходила ко мне домой. После этого контакт оборвался.

— Оказалась недостаточно умной и интересной?

— Это не имеет отношения к делу! — вмешалась Эвелин.

Островский кивнул.

— Ваш коллега, доктор Фрик, тоже знал Карлу?

— Это вам придётся спросить у него самого, — ответил Константин.

— Фрик её знал? — резко повторил Островский.

— Этот вопрос совершенно не относится к делу, — прервала допрос Эвелин.

— Правда? — Островский свободно откинулся на спинку стула. — Коллеги из уголовной полиции как раз сейчас допрашивают ваших друзей-врачей, Фрика и Берингера, в комнатах номер два и три.

Он коротко кивнул в сторону двери.

Эвелин на мгновение лишилась дара речи. Так вот зачем понадобился перерыв. Островский не только раскурил трубку, но и успел переговорить с другими следователями.

Достаточно было одного взгляда на Константина, чтобы понять: положение стало опасным. На лбу у него выступили капли пота. Что, чёрт возьми, сейчас творится у него в голове?

— Короче говоря, — продолжил Островский. — Фрик знал Карлу. Он тоже познакомился с ней через сайт знакомств и встречался с ней. Так что по удивительному совпадению вы оба за очень короткое время встречались с одной и той же женщиной. Вы об этом знали?

— Да, — хрипло бросил Константин.

Проклятие! Эвелин постаралась не выдать злости. И почему я об этом ничего не знаю? Она повернулась к Островскому.

— Фрика год назад уже допрашивали?

Прокурор покачал головой.

— Мы узнали об их знакомстве всего несколько часов назад. Кстати, совместно сконструированное алиби с якобы имевшим место рафтингом в Любляне больше не выдерживает критики, — сообщил он сухо.

— В отличие от свидетелей, мой подзащитный имеет право лгать, чтобы не изобличать самого себя, если при этом он не причиняет вреда другим лицам, — попыталась спасти положение Эвелин. — Алиби с рафтингом они придумали вместе, чтобы защитить доктора Фрика и доктора Берингера, поскольку те оба женаты. На самом деле в то время, когда исчезла Карла, они пять дней провели в борделе в Любляне.

— Мы уже знаем, — невозмутимо сказал Островский. — Вероятно, знакомились с интересными и умными женщинами, соответствующими вашим требованиям, — добавил он.

Константин промолчал.

— В Любляну вы поехали на собственной машине?

— Нет. Она всё это время стояла перед моим домом.

— Значит, вы ехали с доктором Фриком?

— Да.

— Сидели сзади?

— Да.

— В первый вечер, как и остальные, ели икру и лосося?

— Вероятно.

Эвелин слушала, и тревога внутри становилась всё плотнее. Что-то было не так. Голос Островского звучал слишком вкрадчиво.

— Потом до часу ночи сидели в баре и курили сигару?

— Возможно.

— И выпили с друзьями бутылку «Côtes du Rhône»?

— Да, вероятно.

— Завтракали только в десять утра? Шампанским и яичницей?

— Это важно?

— Иначе я стал бы спрашивать?

— Да, чёрт побери, да! Почему вы всё это спрашиваете, если и так уже знаете?

— Потому что я хочу услышать это от вас, доктор Константин.

Островский удовлетворённо улыбнулся.

— Приятная история. Только Фрик и Берингер рассказали нам другую.

Он вопросительно поднял брови.

Другую? Эвелин насторожилась.

Константин плотно сжал губы и ничего не сказал.

Тон Островского стал жёстче.

— Где были вы, пока Фрик и Берингер в Словении трахались до полного изнеможения?

Константин молчал.

— Где вы были?..

— Дома!

Сердце Эвелин на миг замерло.

Константин виновато посмотрел на неё, затем повернулся к Островскому.

— После того как конгресс в Любляне сорвался, а поездка у нас уже была запланирована, у нас внезапно оказалось пять свободных дней. Это была, так сказать, возможность сделать всё то, о чём Фрик и Берингер не хотели отчитываться перед жёнами. Что-то вроде пятидневной индульгенции. Идея Фрика состояла в том, чтобы всё равно поехать в Словению, но вместо конгресса посетить роскошный бордель.

— А вы?

Константин пожал плечами.

— Я никогда не был в борделе и, честно говоря, не испытывал желания начинать именно тогда, — сказал он с оттенком раскаяния. — Я был дома: разбирал фотографии на компьютере, достроил два корабля в бутылках и прочитал стопку журналов National Geographic.

— В это время вы встречались с Карлой?

— Нет.

— Можете назвать свидетелей, которые подтвердят ваше алиби?

— Поскольку я не поехал ни на конгресс, ни в бордель, я отменил ночную смену сиделки, которая во время моего отсутствия должна была круглосуточно ухаживать за моей матерью.

— Кто эта женщина?

Константин назвал имя и адрес сиделки.

— Но она не говорит ни слова по-немецки. И если вы хотите допросить мою мать, она парализована ниже пояса и…

— Мы знаем, доктор Константин. Вопрос в том, есть ли у вас свидетели, подтверждающие ваше алиби.

— Только моя мать.

— Насколько нам известно, она недееспособна и потому не может давать показания. Другие свидетели есть?

— Нет!

Эвелин коротко подняла взгляд.

— Могу я попросить о небольшом перерыве?

Ей нужно было сначала переварить новые сведения.

— Я хотела бы поговорить со своим подзащитным с глазу на глаз.

Островский решительно покачал головой.

— Мы предоставили тебе все материалы уголовной полиции по убийству Карлы Славик, и у тебя было более чем достаточно времени, чтобы подготовиться к этому разговору со своим подзащитным, — раздражённо ответил он. — Сегодня воскресенье, скоро полдень, и, полагаю, в твоих же интересах продолжить допрос без промедления.

Островский не стал ждать её реакции и продолжил допрос.

— Ещё раз, доктор Константин. Зачем вы вместе с коллегами выдумали эту поездку на рафтинг? И главное — почему так спешно? У вас было всего несколько часов после того, как в СМИ сообщили об обнаружении тела.

Константин застонал. И вдруг сделался словоохотливым.

— Когда мы с Фриком прочли в вечернем выпуске газеты о смерти Карлы — а исчезла она как раз в то время, когда мы с ней встречались, — мы поняли, что нас будут допрашивать. И, возможно, даже заподозрят