Осень возмездия - Андреас Грубер

в её убийстве. У Фрика ведь было алиби. Но именно поэтому они с Берингером и струсили. Берингер чуть ли не на коленях умолял меня не говорить о борделе. А чтобы заодно защитить и меня, мы решили выдумать отпуск с рафтингом.

Островский удовлетворённо кивнул.

— С тем же успехом Карлу мог убить доктор Фрик, а потом спрятать её тело на свалке металлолома.

— Как? Он же был за границей, — устало возразил Константин.

— Верно, в Словении. Но в тот вечер, когда исчезла Карла, он, по его словам, лежал у себя в номере с головной болью. Дорога от Любляны до Вены занимает всего три с половиной часа, а ночью, при слабом движении, на его «Порше» — и того меньше, меньше трёх. Достаточно, чтобы убить человека, избавиться от тела и снова появиться к завтраку.

Следующую фразу Островский произнёс не сразу, словно хотел сперва с удовольствием перекатить её на языке.

— Возможно, вы совершили убийство вместе?

Эвелин уже открыла рот, чтобы возразить, но Островский примирительно поднял руку.

— С учётом новых фактов мы возьмём у вас отпечатки пальцев и образец ДНК.

Сомнений не было: Островский без труда получит судебное постановление на мазок из полости рта. Но возражением Эвелин могла выиграть немного времени — а оно было ей сейчас отчаянно необходимо.

— В интересах моего подзащитного я не могу согласиться на взятие образца, поскольку это вмешательство в его физическую неприкосновенность, — спокойно сказала она.

— Неплохая попытка.

Островский достал из папки ещё один бланк и придвинул его Эвелин через стол.

— Ты согласна с этим судебным постановлением, коллега? — спросил он для проформы, хотя ответ уже знал.

Она проверила документ и кивнула, стиснув зубы.

— Отлично.

Островский снова заложил большие пальцы за подтяжки.

— На данный момент вопросов больше нет.

Он посмотрел на двух следователей уголовной полиции, которые за последний час сделали несколько пометок в ноутбуках, но не произнесли ни слова.

— У вас?

Следователи покачали головами. Сольное представление Островского закончилось — а Эвелин так и не удалось по-настоящему дать ему отпор.

Островский поднялся.

— Доктор Константин, прошу вас пройти с коллегами в лабораторию службы идентификации. Процедура займёт всего несколько минут, после чего вы сможете вернуться домой.

Мужчины захлопнули ноутбуки и встали. Эвелин выключила диктофон.

Когда они вышли из комнаты для допросов, она обратилась к старшему прокурору:

— Мы можем поговорить с глазу на глаз?

— Разумеется.

Островский отвёл её в сторону.

В этот момент открылась дверь комнаты напротив. Наружу вышли двое полицейских, а между ними — доктор Фрик. Выражение лица и осанка у него, как всегда, были высокомерными. Узел галстука распущен, сам галстук свисал по обе стороны шеи. Пиджак он небрежно нёс сложенным на предплечье.

Сначала Фрик посмотрел на Константина, потом на Островского, и наконец его взгляд остановился на Эвелин.

Без всякого выражения.

Трудно было понять, что творится у него в голове, и всё же Эвелин догадывалась.

Это ты мне устроила, кошатница!

Он хотел шагнуть к ней, но один из полицейских перехватил его за руку и увёл.

— У него тоже возьмёшь отпечатки и ДНК? — прошептала Эвелин.

Островский кивнул.

— Можешь не сомневаться. У него и у Берингера.

— В больнице его называют Костоломом.

— Нам известно. Как травматолог он знает, как ломают шейные позвонки и кости. Ещё что-нибудь?

— Да. Теперь я могу поговорить со своим подзащитным?

— Конечно.

Островский сделал великодушный жест.

— Желаю тебе хорошего дня.

Не пожав руки никому из них, он направился к лифту.

Пока двое полицейских, скрестив руки на груди, ждали у автомата с напитками, Эвелин подошла к Константину и впилась в него сверкающим взглядом. Ей хотелось оторвать ему голову, но он тут же примирительно поднял ладони.

— Я знаю, что вы обо мне сейчас думаете. У нас была договорённость, — прошептал он, — а я снова не сказал вам правду. Но…

Он замялся, подыскивая слова.

— Вы бы стали меня защищать, если бы я с самого начала признался, что у меня нет алиби?

— Вы, кажется, так ничего и не поняли, да? — сказала она. — Дело не в том, есть у вас алиби или нет. Дело в безупречной стратегии и грамотной защите в суде. А выстроить её я могу только в том случае, если доверяю своему подзащитному и если он сообщает мне всё.

— Но я…

— Молчите! — оборвала она. — Когда внезапно всплывают сюрпризы, которые я не могу просчитать заранее, вся защита рушится, как карточный домик от лёгкого сквозняка. Не говоря уже о том, что перед Островским я выгляжу полной дилетанткой, которая не в состоянии контролировать собственного клиента.

Он промолчал.

— Положение, в котором вы оказались, — мягко говоря, паршивое. Нам ещё повезло, что Островский не раскопал историю с убийствами за границей. Если только он уже давно о ней не знает и не приберёг этот козырь в рукаве до понедельника. Тогда готовьтесь: процесс порвет нас на куски.

— Мне очень жаль.

— Да чёрт побери, теперь мне от этого ни жарко ни холодно, — выругалась она. — У меня огромное желание бросить вас прокурору на растерзание.

— Вы откажетесь от моего дела? — спросил он.

— С превеликим удовольствием! Перед Островским я, правда, буду выглядеть битой собакой с поджатым хвостом, но, возможно, для меня это ещё лучший выход. Для вас, однако, такой шаг станет почти признанием вины. А этого мы оба не можем себе позволить. Либо я сейчас вытащу вас из этой ямы, либо мы вместе пойдём ко дну — под развевающимися знамёнами.

Он глубоко вздохнул, но ничего не сказал.

Эвелин посмотрела на полицейских. Те уже заметно теряли терпение.

— Ещё один вопрос.

Она понизила голос.

— Вы сказали, что, за исключением этих осенних врачебных конференций, почти никогда не бывали за границей.

— Верно.

— Где они проходили?

— В Загребе, Белграде, Бухаресте, Праге… Почему вы спрашиваете?

— Доктор Фрик тоже участвовал в этих конгрессах?

— Разумеется. Как специалист в области травматологии он всегда востребованный приглашённый докладчик. Почему вы спросили?

Константин уставился на неё. Внезапно его лоб прорезали складки.

— Вы же не думаете, что?.. Нет. Ни за что!

— Я пока ничего не думаю. Просто перебираю все возможности, которые могут сыграть вам на руку.

Она кивнула ему с ледяным выражением лица.