Осень возмездия - Андреас Грубер

За стеклами сидело несколько посетителей: кто-то читал газету, кто-то играл в шахматы, кто-то разговаривал. Время от времени по залу бесшумно скользил официант.

Мужчина, за которым наблюдал Патрик, уже четверть часа сидел в нише за колонной. Один. Он держался спиной к улице, за последние минуты выпил только меланж[18] и не сделал ни одного звонка.

Следить за доктором Робертом Константином в столь поздний час не имело особого смысла — Эвелин все равно снова была у него. Поэтому в этот вечер Патрик сосредоточился на другом человеке: докторе Фрике.

Травматолог, как всегда, выглядел с иголочки. Дизайнерский костюм, шарф, элегантное кашемировое пальто, теперь висевшее на крючке в гардеробе, и туфли с подбитыми гвоздями подошвами: их отчетливое стаккато сопровождало Фрика от машины до входа в кафе.

Чего ждет этот тщеславный франт?

Вообще-то Патрик рассчитывал, что Фрик снова отправится на съемную квартиру в центре, чтобы встретиться там с дамой из эскорт-службы. Или с женщиной с какого-нибудь сайта знакомств. В этом смысле Фрик особой разборчивостью не отличался.

Может, уже не раз случалось, что оба врача встречались с одной и той же женщиной у нее на квартире. Или Карла была всего лишь совпадением? Вполне возможно. До всей совокупности этих данных Патрик пока не добрался.

Но того, что он уже выяснил, хватило бы, чтобы разрушить брак Фрика, захоти он этого. Насколько Патрик успел оценить его жену — решительную женщину, чей отец работал в Министерстве юстиции, — она не стала бы долго церемониться: немедленно выставила бы мужа за дверь и подала бы на такие алименты, что мало не показалось бы.

В конце концов, они были женаты почти двадцать пять лет. Патрик даже в какой-то мере мог понять, почему Фрик, имея рядом такую метлу, вел двойную жизнь и во время разных врачебных конференций думал не только о рентгеновских снимках.

Но что Фрик делает в кафе в такой час?

Просто встречается с друзьями? Или у него опять свидание, пока жена в спа-отеле и уверена, что он тянет ночное дежурство в больнице?

Патрик опустил боковое стекло и сфотографировал Фрика, когда тот снова повернул голову к входной двери. Затем отложил камеру и открыл ноутбук, чтобы записать несколько соображений.

В нижней строке меню он увидел, что недавно получил электронное письмо. Оно пришло от коллеги-детектива из Бухареста. Патрик сразу открыл сообщение.

На ломаном немецком коллега прислал ему всего две короткие строки:

Прилагаю желанные данные. В то же время второе убийство. Интересует? Привет

Разумеется, второе убийство его тоже интересовало, но сначала следовало разобраться с тем, что уже было перед глазами. Во вложениях лежали pdf-файл и несколько фотографий, каждая примерно по мегабайту.

Патрик сперва открыл pdf. Там оказались именно те сведения, которые он искал: материалы криминалистов и судебно-медицинской экспертизы о проститутке, бесследно исчезнувшей четыре года назад в Бухаресте.

Документы были на румынском, и Патрику предстояло найти кого-нибудь, кто смог бы перевести текстовые фрагменты. Но прежде всего важно было время смерти.

Он пролистал файл. Поскольку труп нашли лишь полтора года назад, данные оказались соответственно расплывчатыми. Коллега выделил предполагаемую дату: конец октября четыре года назад. По времени все укладывалось в схему. Тогда в Бухаресте проходил съезд Объединения европейских хирургов.

Даже при наличии обоснованного подозрения он, как детектив, не был обязан обращаться в прокуратуру. С другой стороны, после Загреба и Белграда это были уже третьи материалы по делу об убийстве, которые ему удалось раскопать. И все три убийства произошли в дни врачебного конгресса.

Дело постепенно приобретало очертания… слишком конкретные, чтобы и дальше держать материалы при себе.

Патрик закрыл файл и открыл приложенные фотографии. Уже от первого снимка у него сжался желудок. От молодой женщины, когда-то наверняка хорошенькой, мало что осталось.

Через неделю после исчезновения ей исполнилось бы двадцать три. Ей сломали колени и позвоночник. На крупном плане отчетливо виднелись раздробленные кости пальцев.

Какой больной ублюдок способен на такое?

И зачем?

Патрик на мгновение прикрыл ладонью яркий свет ноутбука и посмотрел на кафе.

Это твой почерк, доктор Фрик? Или твоего коллеги? Или я вообще взял ложный след?

Фрик по-прежнему сидел один за колонной. И тут Патрик увидел, как в кафе вошла стройная высокая женщина. Проходя мимо окна, она стянула с головы шерстяную шапку и тряхнула длинными рыжими волосами.

У Патрика перехватило дыхание.

Что она здесь делает?

Он захлопнул ноутбук и уставился на кафе. Жаклин Лауэрбах направилась к нише, где сидел Фрик. Она остановилась у его столика, но руки ему не подала.

Они разговаривают?

Черт!

Они знакомы!

Патрик не мог различить подробностей. Он уже хотел схватить камеру, чтобы приблизить сцену, как зазвонил мобильный.

Дерьмо!

Не отрывая взгляда от кафе, он полез за телефоном в нагрудный карман.

— Алло?

— Здравствуйте, господин Крагер. — Пауза. — Вы знаете, кто говорит?

Патрик на миг отнял телефон от уха и посмотрел на дисплей. Номер был скрыт, но голос он узнал.

— Да, знаю, кто это, — сказал он.

— Хорошо. Нам нужно встретиться и поговорить.

Лейпциг

ночь 25 октября

Он вошел и закрыл за собой дверь. В тату-салоне стоял густой сладковатый запах сигаретного дыма. Как на джазовом фестивале. Наверняка самокрутки с какой-нибудь травой.

На полу работал вентилятор, гоняя по комнате прохладный воздух; фотографии и стикеры на стенах тихо шелестели. Свет проезжавших машин пробивался сквозь ламели жалюзи и отбрасывал на стены призрачные тени.

Он медленно прошел мимо стойки с кассой в заднюю часть салона. Из кассетного магнитофона доносился блюз. Настоящий, старый. Лента была изношенная и потому заметно тянула.

— Вы поздно, — сказала Калиф, взглянув на настенные часы.

Голос у нее был хриплый.

Было 22:05.

Он поставил металлический кейс и снял пальто.

— Были дела. Мы одни?

— Конечно. И нам стоит начинать, если к завтрашнему утру все должно быть готово.

Калиф было около пятидесяти, но морщин на лице хватило бы еще на десяток лет. Его поиски показали: она несколько лет отсидела и в основном татуировала шлюх и зэков.

Не красные розочки на худосочных задницах девчонок-подростков, а по-настоящему жесткие вещи: рисунки на все тело, японскую технику тэбори[19] с длинным бамбуковым острием или 3D-мотивы, настолько реалистичные, что от одного вида становилось больно.

Без сомнения, Калиф была подходящей женщиной для этой работы. В Лейпциге лучше не было. Настоящая находка