Я люблю тебя, умри - Аки Накамура

Все трое с недоумением посмотрели на меня.

Я посмотрел в глаза одному из них и заговорил более твердым тоном:

– Хаимура, я повторю вопрос, который задал вчера. «Если вы знаете что-то о Ханаби, расскажите». …На этот раз ничего не скрывая. Если конкретизировать вопрос, то можно перефразировать его так: «Расскажите о ваших отношениях с Ханаби».

У Нагисако было изумленное выражение лица, а Агацума, похоже, не очень понимал, что происходит.

Хаимура испытующе посмотрел на меня, но вскоре тихо переспросил:

– …Ты о чем?

Я сглотнул и перешел к делу:

– Хаимура, вы вчера по секрету рассказали мне и Нагисако о том, что вы и раньше знали о подозрениях в сексуальных домогательствах со стороны Кино, что вы догадывались о том, что Ханаби стала его жертвой, что вы, как оператор, неоднократно работали с ними на одной площадке, но ничего не смогли предпринять и сожалеете об этом. И я думаю, что это правда. Однако есть кое-что, в чем я не уверен. Я думаю, что ваши чувства к Ханаби выходят за рамки просто профессиональных.

Возможно, я впервые говорю вам это в лицо, но я слышал, как сразу после того, как мы узнали о первом убийстве, вы, смотря на труп Ханаби, пробормотали: «Это из-за меня». Вчера, послушав ваше объяснение, я попытался принять его. Тем не менее, честно говоря, я думаю, что сожаление о том, что вы несете полную ответственность за смерть Ханаби, все-таки слишком велико для сожаления, которое испытывает один из бесчисленных операторов, работавших с ней.

Также вы предприняли конкретные действия, показывающие вашу искренность по отношению к Ханаби. Незадолго до этого мы с Нагисако ходили осматривать комнату Кино. Я тогда обратил внимание, что дверь в комнату Ханаби немного приоткрыта, и мы зашли в нее еще раз ее проверить. И увидели, что на кровать, где лежит Ханаби, положили цветок золотистой лилии. Его ведь возложили вы, Хаимура?

– Правда?! – первой отреагировала Нагисако.

– Золотистая лилия? Ты о чем вообще? – уклоняется Хаимура.

– Не прикидывайтесь дурачком. Во время «переполоха с батончиком», который вот только произошел, я заметил, что вокруг вас витает очень сладкий аромат. Батончик был самый обычный, не с таким вкусом, чтобы на обертке остался сладкий запах. Тогда откуда шел запах?.. Это был запах от ваших рук. От момента, когда вы сорвали лилию, до момента, как вы ее возложили, ваши руки пропитались сильным ароматом, характерным для цветов.

Агацума тут же взял руку Хаимуры и понюхал ее.

– И правда! Сладко пахнет.

Хаимура состроил кислую физиономию и стряхнул руку Агацумы. Затем сам проверил запах, и его лицо стало еще более мрачным.

Я продолжил:

– То, что запах еще остался, означает, что вы сорвали цветок, когда встали рано утром сегодня. Это тоже мое предположение… но, Хаимура, на самом деле вы и вчера ходили в комнату Ханаби, чтобы возложить цветок, не так ли? Однако в этот момент в комнате были два человека – я и Нагисако, – которые осматривали место преступления, поэтому вы не стали заходить. Я не прав?

…Агацума потрясен, поэтому я добавлю:

– На самом деле вчера, когда мы закончили осмотр места преступления, мы услышали подозрительный звук. Звук того, как кто-то, кто стоял у комнаты Ханаби затаив дыхание, в спешке убегал. Нагисако мигом отреагировала, но поймать беглеца не смогла. Однако я должен был заметить раньше. Что этим человеком не мог быть никто другой, кроме как Хаимура.

– Как вы это поняли?! – снова первая задает вопрос Нагисако.

– Вспомни. После того как проверка алиби по первому делу безрезультатно закончилась, мы с тобой снова пошли осмотреть комнату Ханаби… но мы заранее никому из тех, кто был в столовой, об этом не говорили. Я сказал только, что хочу кое-что проверить, встал, ты сказала, что выразила желание стать моим помощником, и пошла со мной. Это все, что мы сказали на первом этаже. Доложили мы об осмотре места преступления в этот же день вечером. Но когда вскоре после проверки места преступления мы столкнулись с вами, Хаимура, вы заговорили со мной и Нагисако, сказав: «Вы же ходили еще раз осмотреть место преступления», словно это уже свершившийся факт. О том, что мы были в комнате Ханаби, вы знали как человек, который был там в то же время. Вашей целью было возложение цветка, да даже если и другая цель, то, что вы посещали комнату Ханаби несколько раз, неоспоримо свидетельствует о вашей привязанности к ней.

Я также размышлял о вероятности того, что у вас были неразделенные чувства к Ханаби. Но, принимая также во внимание ваши страдания, когда вы вчера сказали: «Это из-за меня», я не могу не думать, что между вами и Ханаби была какая-то связь, отношения, выходящие за рамки отношений съемочной группы и актрисы. Вернусь к своему изначальному вопросу. Расскажите о Ханаби то, что вы еще не рассказали. Если вы и дальше будете молчать, то у нас в конце концов значительно ухудшится впечатление о вас.

Когда я закончил говорить, Нагисако и Агацума перевели взгляд на Хаимуру.

Некоторое время Хаимура молчал, словно проживая что-то внутри себя.

И в тот момент, когда я открыл рот, решив, что нужен еще один толчок, он заговорил:

– Наверное, сейчас самое время, – смиренно сказал Хаимура, покачав головой. – В принципе на данный момент нет необходимости это скрывать.

После этого он достал из кармана кожаный кейс, напоминающий кошелек, вытащил из него фотографию и протянул ее мне. Нагисако и Агацума тоже заглянули сбоку.

Это довольно старая фотография. Девочка на ней вот-вот пойдет в начальную школу. Она лучезарно улыбается в камеру.

Нагисако ахнула.

Я тоже сразу об этом подумал. Потому что ее лицо осталось почти таким же.

– Это ведь… Ханаби? – на всякий случай уточнил я.

Хаимура слегка кивнул.

– Что? В смысле? – сказал растерянно Агацума. – Почему у вас детская фотография Ханаби? Неужели Ханаби… ваша дочь?!

– Эй, подожди, – сказал Хаимура с ошеломленным выражением лица, после чего поправил: – Мне еще только 36. Трудно в этом возрасте иметь 20-летнего тайного ребенка. …Это племянница. Ханаби Мацуура – дочь моего старшего брата и его жены.

Вот, значит, как…

Это же оно. То, что в детективах называют недостающим звеном. Теперь установлена связь двух людей, у которых было меньше всего точек соприкосновения.

От шока мы не могли ничего, кроме как смотреть на Хаимуру, разинув рот.

Зато он,